Правозащитников пустили в поликлинику «Бутырки»: смрад, плесень, сырость - НОВОСТИ ГОРОДОВ
Home » Общество » Правозащитников пустили в поликлинику «Бутырки»: смрад, плесень, сырость

Правозащитников пустили в поликлинику «Бутырки»: смрад, плесень, сырость

Game of thrones [CPP] RU+CIS

Практически два года правозащитники не могли проверить условия в психиатрической поликлинике «Бутырки» из-за ковидных ограничений. Но вот запреты в конце концов сняты. Что творится в палатах-камерах, почему заключенные посиживают там время от времени годами? 

Обозреватель «МК» в качестве члена ОНК обошла все 5 этажей психбольницы «Бутырки», выявив огромное количество нарушений.

фото: Соцсети

Тюремная психиатрическая (нем. psychiatrie от др.-греч. ???? — душа и ??????? — медицины изучающая расстройство души, или психики) поликлиника «Бутырки», в простонародье популярная как «кошкин дом», в этом году «прославилась» два раза.

Поначалу о страхах, увиденных там, на весь мир (в эфире CNN) сказал южноамериканский студент Тревор Рид, которого поменяли на русского летчика Александра Ярошенко. Позже выяснилось, что в поликлинике среди безумия длительное время подпольно работала лаборатория по производству криптовалюты.

Одни заключенные при упоминании о тюремной психушке белеют, остальные (не поверите!) отзываются о ней как о том месте, куда охото ворачиваться опять и опять. И разъяснение этому можно отыскать лишь одно: в «кошкином доме» есть различные камеры…

«Кругом дерьмо и люди как зомби»

У входа в психбольницу, расположенную на местности СИЗО №2 «Бутырка», постоянно дежурят кошки. И верно делают, меж иным: без их психбольница кишела бы мышами и крысами.

фото: Ева Меркачева

Тюремная лечебница — это пятиэтажное кирпичное здание, схожее на старенькый жилой дом. Снутри же она не достаточно чем различается от обыденного СИЗО с его коридорами и камерами (там их даже никто не именует палатами).

Когда Тревора Рида вывели сюда без разъяснения обстоятельств, членам ОНК в поликлинику доступ был закрыт. Но вот что говорил он поначалу нам, а позже уже всему миру: «Меня посадили в камеру, где половина заключенных были убийцами, сексапильными насильниками. У почти всех были суровые препядствия с психологическим здоровьем. На стенках образованная водянистой соединительной тканью (совокупность различных и взаимодействующих тканей образуют органы). Состоит из плазмы и форменных частей: клеток лейкоцитов и постклеточных структур: эритроцитов и тромбоцитов»>тканью. Состоит из плазмы и форменных элементов: клеток лейкоцитов и постклеточных структур: эритроцитов и тромбоцитов). В туалете все было измазано фекалиями. Сам туалет — это дырка в полу. Заключенные были похожи на зомби. Я не спал двое суток, поэтому что страшился, что меня могут уничтожить».

«Как можно сажать очевидно на психическом уровне здоровых людей с теми, кто болен?» — этот вопросец я задала на совещании УФСИН, опосля что мне пообещали провести суровую проверку. Она или еще не закончена, или и не была и начата…

Но нам объясняют, что на данный момент все пациенты разбиты зависимо от их ситуации. Чем выше этаж — тем вроде как «легче» (в смысле собственного психологического состояния) заключенные. 1-ый не в счет — там размещаются кабинеты докторов и процедурные. На втором находятся пациенты с томным болезнью, на 3-ем — те, кто попал сюда «транзитом» на пути из СИЗО в Центр им. Сербского и назад в СИЗО, на четвертом — общепризнанные в Центре невменяемые, на 5-ом — страдающие наркоманией либо алкоголизмом и проходящие программку реабилитации.

Итак, 2-ойтут самые острые нездоровые. лет 10 вспять я обрисовывала психбольницу «Бутырки» в одной из собственных публикаций-отчете. Итак вот ничего с того времени не поменялось. Сырость, вонь. Коридор и практически все камеры в нехорошем, да что там — страшном состоянии (за редчайшим исключением тех, где «точечно» сделали ремонт). Вентиляция не работает.

— Осознаете, здесь никчемно чинить, поэтому что пациенты томные, — пробует разъяснить один из служащих.

— Вы имеете в виду, что все равно все они попортят? И поэтому не нужно ничего приводить в обычный вид?!

— Ну нет, ремонт нам, естественно, весьма нужен, — вздыхает он. — Но это миллионов 50, не меньше.

С одной стороны коридора размещены двухместные камеры, с иной — многоместные. Куда ни зайди — жутко. Пол в выбоинах, стенки ободраны, на потолке плесень, окна от грязищи стали темными, как от сажи.

— Вы считаете, что поликлиника может так смотреться? — спрашиваю главврача (к слову, спасибо ему за то, что весь путь сделал с нами и по любому пациенту давал пояснения).

— Не считаю, — честно отвечает он. — Но средств нет.

Совершенно, если быть до конца откровенными, то большая часть камер необходимо просто закрыть, как непригодные для нахождения там людей. В некие зайти нереально из-за специфичного аромата. Были такие камеры, где я смогла пробыть ровно минутку — не выдержала зловония.

— А почему унитазы загаженные? — спрашиваю служащих.

здесь пациенты в таком состоянии, что не могут без помощи других убираться.

— И что, эти камеры совершенно никто не убирает?

— Ну почему же… Четыре осужденных отряда хозобслуги… Но они не успевают. Любой денек убирать буквально не выходит.

Не похоже, что здесь убираются даже раз в недельку. Мы тем временем обнаруживаем пациента, который сам по для себя является источником непереносимого аромата. Почему его не выводят умываться? Нам разъясняют, что он отрешается. «Силой мы его не можем заставлять».

человек не умывался несколько недель, при всем этом не менял нательное белье и, судя по всему, не постоянно прогуливался в туалет в отведенное для этого пространство. Как такое можно допускать? Но докторы парируют: дескать, если б его скрутили и силой отвели в «баню», то позже мы, правозащитники, возмущались бы (что тоже правда).

Но есть же другой путь.

— Будем больше уговаривать, — обещает доктор. — Но у нас еще есть и иная неувязка. Некие не против умываться, но не могут сами. А санитаров у нас нет. Желающих обмывать на психическом уровне томного хворого, сами осознаете, не много.

Тревор Рид фото: АГН «Москва»

думаю, конкретно потому время от времени сажают в психбольнице в одну камеру томных и полностью здоровых (к примеру, тех, кто попал опосля пробы суицида либо ожидает психиатрической судмедэкспертизы). Не исключаю, что и Рида расположили в камеру к самым томным, чтоб он там за их убирался и совершенно был «нянькой». Южноамериканский студент этого не сообразил, и заботы тюремщиков о сокамерниках за его счет не оценил.

Будем откровенны: кто из нас готов оттирать нечистоты от стенок и пола за иными, мыть их, одевать, подкармливать, слушать мычания и стоны?! Конкретно поэтому должны быть ставки санитаров. Если б эта психбольница была не тюремной, а свободной, то на такое число пациентов ей бы полагалось по эталону 20 санитаров. здесь же, повторюсь, нет ни 1-го. Как такое совершенно быть может? Но это вопросец не к сотрудникам «кошкиного дома».

А я делюсь с медиками своими соображениями по поводу того, что отлично бы пригласить сюда новейшего главу ФСИН и его помощников, завести в эти «волшебно» пахнущие камеры и показать не способных к самообслуживанию нездоровых. Уверена, и средства на ремонт, и ставки для санитаров нашлись бы, и вентиляцию бы починили.

Меж тем в очередной камере нас встречают нечленораздельные звуки. Привязанный к кровати пациент мычит. Нас убеждают, что «вязка» нужна, чтоб он себя не травмировал, и что ее вот-вот снимут (должен подействовать продукт).

Убираться просто не могут

Internetopros

На момент нашей проверки в поликлинике содержались 217 пациентов. истории томных пациентов по большей части жуткие. В главном это те, кто сделал убийства. Но есть и такие, кто по сути насилия не использовал. Вот, например, прошлый учитель истории, который убеждает, что он по сути прошлый полицейский. Задержан за то, что пел странноватые песни и писал не наименее странноватые посты в соцсетях (в их отыскали экстремизм и призывы к терроризму).

— Обычная картина абсурда, — гласит доктор, — без всякой экспертизы понятно, что он невменяем.

Либо вот задержанный по подозрению в мошенничестве юный человек, весь в татуировках.

думаю, у меня «крыша» от наркотиков съехала, — деловито рассуждает он. — С 15 лет употреблял. мать по заграницам ездила, ей не до меня было. А отец в Воронеже, он изредка меня лицезрел. Я с бабушкой жил, пока не сбежал. Работал бариста в кафе — кофе варил. А совершенно я живописец. Любая татуировка на моем теле значит принципиальный период в моей жизни, перенесенную боль (физическое или эмоциональное страдание, мучительное или неприятное ощущение).

Парня уже «стабилизировали», ранее он в СИЗО пробовал покончить с собой на фоне видений «потустороннего мира» и панических атак.

В большенный камере, где он посиживает, нет ни телека, ни холодильника, ни даже книжек. Он просит, чтоб принесли чего-то почитать (библиотекарь здесь же ему дает стопку литературы).

один из задержанных по подозрению в покушении на телеведущего Владимира Соловьева выступает вперед. гласит, что попал сюда из СИЗО №3. Мужик имеет психиатрический диагноз (медицинское заключение об имеющемся заболевании), на свободе стоял на учете в ПНД, воспринимал препараты. Когда мы его впервой отыскали в ИВС на Петровке, он был в нехорошем состоянии: произнес, что без фармацевтических средств уже 5 дней, начался тремор, спутанность сознания. По нашей просьбе ему вызвали «скорую», та отдала нужные препараты. Мы задумывались, что его сходу вышлют в психбольницу «Бутырки», где есть спецы и где он сумеет получать снятие либо устранение симптомов и проявлений того либо другого плохо, — еле выговаривает он слова. — И на данный момент мне от пилюль плохо.

доктор обещает пересмотреть схему его для снятия либо устранения симптомов и проявлений процесс, для снятия или устранения симптомов и проявлений работоспособности»>заболевания).

Камера для несовершеннолетних. В ней содержатся двое. лицо 1-го сходу узнаем, хотя у него иная прическа (в СИЗО кратко подстригли): его фото были в СМИ (средства массовой информации, масс-медиа — периодические печатные издания, радио-, теле— и видеопрограммы), когда ведали о задержании в Москве подростков, которые желали спалить бомжей.

— Разве это не нарушение моих прав, что видео моего задержания попало в веб? — возмущается 17-летний юноша. — Он просит у нас карандаши и бумагу, чтоб отрисовывать, и… мало фруктов. Канцелярские продукты сотрудники ему принесли при нас, а с фруктами оказалось труднее. У несовершеннолетних по нормативам собственный рацион, он куда больше и питательнее, чем у взрослых, но тинейджерам все равно не хватает. В камере у их нет никаких припасов провизии, нет даже корки хлеба и пакетика чая. Все, что принесли на обед, они съели. Холодильника тоже нет. И телека я не увидела. Уже позже нам сообщат, что опосля нашего визита оборудовали камеру всем нужным. 

2-ой ребенок доставлен из другого городка на экспертизу. Он практически слепой.

— Лицезреет лишь один глаз, да и на нем отслоение сетчатки, — ведает несовершеннолетний. — Я потому с 10-го класса на домашнем обучении был. Вот ваших лиц я не вижу, лишь силуэты. Мне вменили подготовку расстрела в школе.

Мы объясняем обоим детям, что им необходимо самим убираться в камере. Вот веник, совок, тряпка… Но они, похоже, созодать этого просто не могут. Глядеть на унитаз и раковину в их камере без рвотного рефлекса нереально. Сотрудники поликлиники обещают нам, что обучат несовершеннолетних «искусству чистоты». Не уверена, что слепой мальчишка его поймет…

«Задумывалась, это бес»

1-ая женская камера. Практически все заключенные — наркоманки, которые лишь приходят в себя. одна ведает, как ее двое суток не воспринимали в поликлинике №17 (конкретно там должны снимать абстинентный синдром (совокупность симптомов с общим патогенезом)), в итоге она все эти деньки ночевала в автозаке.

— Конвоиры отличные, пищей со мной делились, — вспоминает она. — Вытерпели, когда я орала, «переламывалась».

Совершенно это не 1-ая жалоба на то, что в СИЗО не принимают «острых» заключенных-наркоманов, посылают их в штатскую поликлинику, а там тоже не желают брать. В итоге они страдают от «ломок» в автозаках. Некие от невыносимых болей погибают.

Посреди пациенток есть и задержанные за убийство.

— Я уничтожила отпрыска, грудного, — докладывает для чего-то одна медику и глядит в потолок.

В иной женской камере мы найдем худую прекрасную даму, 19-летнюю студентку мехмата МГУ (Московский государственный университет имени М. В. Ломоносова), которая уничтожила собственного дедушку.

— Задумывалась, что это не он, а бес.

— Я домохозяйка, — торопится поведать свою историю еще одна пациентка. — Оказалась на Ярославском вокзале. А там меня ограбили. Подошел полицейский, я ему по лицу почему-либо «ударила». сейчас вменяют нападение на сотрудника правоохранительных органов при выполнении.

— А мне грабеж вменяют, — медленно-медленно ведает ее соседка. — В магазине была. Одну вещь взяла, вторую. Я задумывалась, что все это мое. Как голограмма передо мной была. Забрала и пошла. А они схватили и сюда меня.

Дамы лишь от нас выяснят о собственных правах, опосля что требуют книжки, домино, шахматы. Все это им начинают выдавать. Но почему для этого требовался приход правозащитников? Наверняка, некие сотрудники поликлиники считают, что томным клиентам «не до чтения и книжек».

— А можно мне вязать крючком? — спрашивает старая дама. — Это меня весьма успокаивает.

Главврач обещает помыслить (читай — изучить ее историю часть препаратов (к примеру, карбамазепин) закончились и что их аналоги не многим подступают. Пациенты в углу камеры просит объяснить ей, что за лекарства ей дают.

— Медсестра произнесла, что это «чудесные» пилюли. Мне недозволено знать, что это?

Главврач разъясняет, что спрашивать нужно лечащего доктора, а не медсестру. Добавляет (то, что мы так ожидали услышать от него), что пациент психбольницы имеет Право знать и собственный диагноз (медицинское заключение об имеющемся заболевании), и то, как его вылечивают, и перспективы для снятия либо устранения симптомов и проявлений процесс, для снятия или устранения симптомов и проявлений здесь кругом тараканы, — докладывает дама.

И тараканы очевидно не в ее голове. Они бегают по столу, по полу, по стенкам. Сотрудники нам обещают их «вытравить» в наиблежайшее время. молвят, что все дело снова-таки в отсутствии ремонта (насекомые прячутся в щелях, которых здесь видимо-невидимо).

«Мать, я в психушке!»

На 3-ем этаже находятся те, кого направили на экспертизу. И здесь кого лишь нет. Подозреваемых в педофилии (их в общей трудности 20), расположили отдельные камеры. Меж собой они не весьма ладят. неувязка в том, что в Центр им. Сербского их берут по очереди. И ожидать приходится длительно.

Раздельно содержат совершивших тяжкие злодеяния. один из таковых заявляет, что в него вселяется нечто и принуждает убивать. В камере для подозреваемых в грехах маленький и средней тяжести много тех, кто совершал их по Вебу. Писал письма с опасностями, к примеру.

фото: Ева Меркачева

Почти все проходят <span class="wp-tooltip" title="процесс на добровольческой базе, не дожидаясь, пока Трибунал назначит им принудительное снятие либо устранение симптомов и проявлений того либо другого один из таковых согласился на для снятия либо устранения симптомов и проявлений процесс, для снятия или устранения симптомов и проявлений сходу (считал, что не нуждается), а опосля инцидента, когда он нежданного для всех и себе запрыгнул на стол и заорал: «Лимонка».

Небольшой человек с наружным уродством с трудом определяет свои просьбы. Они не к нам, а к докторам.

Мужик с порезанными веками просит необыкновенную диету. Ведает, что он ветеран Афганистана, весь в осколках опосля ранения (указывает изуродованное тело).

В камере душно. Обстановка таковая спартанская, что заключенные пациенты проявляют чудеса изобретательности. Из пустой коробки стирального порошка они создали ящичек для бумаг и ручек, из бутылки молока — подставку для зубных щеток.

На стенке камеры большенными знаками кто-то написал: «Мать, я в психушке! Мы выйдем!»

Мы тем временем заглядывает в душ на 3-ем этаже: нет леек, лавка прогнила.

4-ый этаж, где находятся те, кого уже признали невменяемым. Это в особенности мрачное пространство, поэтому что люди здесь посиживают годами.

Для осознания: то, что человека признают невменяемым, не является основанием для прекращения расследования. Другими словами следствие идет и часто не спешит. И человек ожидает его окончания, а потом решения суда в психбольнице «Бутырки».

Некие специалисты считают это нарушением прав пациентов. Ведь в тюремной психбольнице покамерное содержание, она не рассчитана на долгое пребывание там человека, тем наиболее хворого.

В одной из камер мы обнаруживаем сходу несколько человек, которые посиживают уже больше года. Через сетку на окне к ним пробует пролезть голубь. К концу нашей беседы он это все-же виртуозно сделает. Заключенные с восхищением глядят на него.

Сергей Глазов. фото предоставлено пресс-службой суда

В очередной узенькой темной камере отставной офицер разведки Сергей Глазов, устроивший стрельбу в МФЦ Рязанского района Москвы (двое убиты, четыре ранены). Он сам и его юрист Петр Колдов уже ведали о результатах экспертизы, изготовленной в Центре им. Сербского, так что секрета нет: признан невменяемым. Трибунал еще не назначал ему принудительное целью которого является облегчение, но Глазов сам добровольно воспринимает <span class="wp-tooltip" title=" оздоровление»>терапия (процесс. И нужно сказать, это тот вариант, когда улучшение, что именуется, налицо.

Еще до нашего визита в психбольницу его юрист произнес нам, что Глазов начал двигаться на поправку, что он в конце концов понял произошедшее, признал свою вину и скорбит о убитых. Помню, в 1-ые деньки в СИЗО он говорил: «Я не мог никого уничтожить, поэтому что стрелял в сторону. Это провокация! Покажите мне трупы. Почему мне их никто не указывает?!» Глазов на данный момент спокоен, рассуждает разумно. На условия (а они в его камере нехорошие) не сетует. Выходит, при правильном <span class="wp-tooltip" title="процесс для облегчение эти стршные стенки не помеха для излечения.

Оказалось, что Глазов желает… жениться. Это достаточно нежданно, но что лишь в психбольнице не происходит. По закону Право сочетаться легитимным браком он имеет, тем наиболее что дееспособности его никто еще не лишал. Ну и кому от этого будет ужаснее? К слову, женитьбы часто случаются даже в психбольницах спец типа с интенсивным наблюдением, куда вышлют совершивших грех по приговору суда.

«Логово» криптовалютчиков

5-ый этаж. Отделение реабилитации для заключенных наркоманов.

Совершенно это наилучшее пространство, что есть в психбольнице. Опосля всего, что мы лицезрели ранее, я даже восхищенно ахнула. Камеры так не похожи на те, что понизу, что их даже и камерами не охото именовать. Это истинные палаты — обыкновенные и светлые, с больничными кроватями (а не обычными стальными нарами). На стенках картины, на подоконниках цветочки. Чистота, свежесть. И люди, которые там находятся, похожи не на злосчастных арестантов, а на выздоровевших пациентов. На этаже есть хороший спортзал и несколько комнат для групповой <span class="wp-tooltip" title=" оздоровление»>терапия ( оздоровление»>терапия от греч. [therapeia] — целью которого является облегчение, оздоровление)процесс (они со всеми атрибутами — мягенькими креслами, «звездным небом», релаксирующей музыкой и т.д.)

— Я желал бы ворачиваться сюда опять и опять, — от всей души гласит один из пациентов.

Это и понятно: в обыкновенной камере ему такие блага бы и не снились.

До недавнешнего времени в отделении была трудотерапия: шили кепки, игрушки, делали поделки. Но позже почему-либо все это воспретили.

— Ну почему недозволено создать все этажи таковыми же, как этот? — быстрее риторически задаю вопросец главврачу, понимая, что обращаюсь не по адресу.

В самом углу коридора сероватая стальная дверь. Она опечатана, так что заглянуть туда недозволено. Конкретно за данной для нас дверью прятали лабораторию, где занимались майнингом.

По сути 2-ух служащих «Бутырки» (это заместитель начальника по охране и основной инженер) можно, так сказать,пожалеть. Как они сами ведали, средств вложили в оборудование много, а «отбить» растраты не вышло. Статью вот лишь для себя заработали… Вреда от того, что они здесь криптовалюту пробовали созодать, психбольным буквально не было. Вред государству — это растраты на электроэнергию, и все.

— Что с ними сейчас будет? — беспокоятся коллеги. — Может, их простят?

Это навряд ли.

Жители «Бутырки», пожалуй, больше остальных веруют в чудеса, поэтому что практически из окна каждой камеры виден прекрасный храм. В медицину они тоже веруют. Пациенты «кошкиного дома» пьют пилюли и молятся, чтоб не мучиться самим и не заставлять мучиться остальных.

Источник

Столото

Add a Comment

Ваш адрес email не будет опубликован.

[an error occurred while processing the directive]