Решения об ударах — за секунды: что кроется за дружбой «мозгов» Пентагона и Украины

Встреча Владимира Зеленского и главы Корпорации Palantir (мирового лидера в области технологий искусственного интеллекта — ИИ) Алекса Карпа официально закрепила союз Киева с главным «мозгом» военной машины США. Для России это означает переход конфликта в фазу тотального цифрового противостояния. Военный консультант Антон Трутце рассказал «МК», что теперь ждать России и как защищаться.

фото: Лина Корсак

На Украине совместные платформы на базе ИИ уже запускаются для обучения дронов-перехватчиков и оттачивания геопространственного анализа в реальном времени. То, на что раньше уходили часы и дни, теперь будет занимать минуты. Цикл «обнаружение цели — поражение» для ВСУ кардинально ускоряется. Это повышает точность ударов по российским тыловым объектам, командным пунктам и складам, а также улучшает работу украинских дронов-«камикадзе» и систем ПВО против «Гераней».

О том, что такое технологии ИИ в военном деле, дает время имитации десантных операций этот ИИ превзошел многих опытных командиров, принимая решения на 43% быстрее и сохраняя точность более 90% даже при мощных радиоэлектронных помехах.

Система объединяет большие языковые модели с обстановкой на поле боя в реальном времени, отсеивает информационный шум и подсвечивает скрытые угрозы, которые человек может не заметить. По имеющимся данным, эта разработка уже внедряется в командные структуры батальонного звена Народной освободительной армии Китая.

В ходе проверки эффективности, когда ИИ предложили сразиться с пятью опытными военными с 12-летним стажем, он не только ускорил работу, но и сохранил полное самообладание там, где люди начинали ошибаться из-за стресса.

Как считает военный консультант Антон Трутце, технологическое отставание в сфере военного ИИ теперь напрямую стоит жизней. время не на стороне тех, кто продолжает действовать по-старому.

— Все это, теперь, значит, что Украина будет принимать решения в более адекватной обстановке и быстрее, чем мы. И на всех уровнях: от тактического до стратегического. В самом плохом для нас случае — когда каждый командир батальона и выше получит доступ к ИИ-агентам, облегчающим и ускоряющим принятие решений. Ускорится вообще любой цикл принятия решений. Это могут быть не лучшие решения. Но они будут очень быстрыми. А в военном деле быстрое решение почти всегда лучше хорошего, но запоздалого.

— Что конкретно нам делать, если они обещают такое ускорение цикла «обнаружение — поражение»? Ставить глушилки на каждый БТР?

— Нет, это не поможет. Объясню почему. Цикл «обнаружение — поражение» — это частный случай более общей модели, которую сформулировал американский военный теоретик Джон Бойд. Она называется Цикл Бойда, или OODA-петля: наблюдение (Observation), ориентация (Orientation), решение (Decision), действие (Action). Смысл в том, чтобы получать информацию, оценивать её, принимать решение и действовать быстрее, чем меняется обстановка. Если решение, даже правильное, принимается слишком долго и устаревает — вы всегда будете проигрывать. Как шахматист, который ходит исходя из позиции, которая была на доске несколько ходов назад.

Американцы давно поставили себе цель: проходить этот цикл на всех уровнях военного управления быстрее противника. Чтобы их войска начинали действовать раньше, чем противник сформулирует своё решение. Это делает любое решение противоборствующей стороны неадекватным, запоздалым.

— Ставка делается на массированное использование искусственного интеллекта?

— Именно. И здесь дело не только в Palantir. Искусственный интеллект, внедрённый на всех уровнях военной иерархии, неистово ускоряет любые решения. Мы это видим по работе с чат-ботами, с написанием кода. Возможно, ИИ даёт не лучшее решение, но он даёт его чудовищно быстро. И если противник это сделает, попытаться отбиться «народными средствами» вроде РЭБ (радиоэлектронной борьбы) на каждом бронетранспортёре не получится. К моменту, когда мы все средства РЭБ поставим, ИИ уже проанализирует ситуацию, поймёт, что нужно делать, и примет контрмеры. Это как пытаться найти идеальный ход в партии, которая закончилась год назад. Бороться нужно не за технику, а за скорость принятия решений в системе управления.

— Можно ли саботировать обучение этого ИИ? Скажем, имитировать ложные склады, чтобы он учился бить по пустышкам?

— Теоретически — да. человека тоже можно обмануть. Но ИИ обмануть гораздо тяжелее. Потому что он не просто быстро принимает решения, он ещё и учится на ошибках. Вы обманули его один раз — он внёс изменения в модель. После этого обмануть его будет намного сложнее.

человек же принципиально ограничен. например, во Вторую мировую лётчики-разведчики привозили снимки, а дешифровщики их изучали. Опытный дешифровщик видел обманки, неопытный — нет. Но передать этот опыт другому человеку почти невозможно. молодой дешифровщик должен сам наработать опыт за годы. В случае с ИИ всё иначе: он сделал одну ошибку, обучился — и теперь вся сеть, все копии этой модели уже знают, как не попадаться. Цифровые копии идентичны. Поэтому любой обман ИИ работает один-два раза, не больше. Он учится быстрее человека, и его опыт масштабируется мгновенно. Бороться с этим можно только своим внедрением ИИ в систему военного управления.

— А у России есть похожие наработки?

— Это закрытый вопрос. Но важно другое. Внедрение ИИ в военное дело — это военная революция, сравнимая с появлением пороха. Когда появилось пороховое оружие, магистральный путь был не утолщать латы и не пытаться быстрее добежать до стреляющей пехоты. Магистральный путь — как можно быстрее перейти на порох самим. говорить, что порох от лукавого, что мы будем воевать как деды — это не путь к успеху.

Источник