Марин Ле Пен пошла в атаку: Макрон рассаживает казачков и ставит капканы

На этой неделе французский Суд смягчил приговор по делу правого Политика Марин Ле Пен, предоставив ей возможность выставить свою кандидатуру на предстоящих президентских выборах. Она, если судить по данным социологов, может лишить надежд на победу ставленника уходящего на покой Эммануэля Макрона, и тем последнему крайне неприятна. Но особенно неприятной ее делает то, что она подготовила в своей партии «Национальное объединение» дублера-преемника по имени Джордан Борделла, который, как оказалось, может прокатить макроновцев на выборах даже более эффективно, чем его патронесса.  

фото: IMAGO/Alexis Sciard/Global Look Press

Одним словом, засудив Ле Пен, как стало понятно, проблему не решить. Пока, судя по вестям из Брюсселя – из Европарламента,  тамошние проверяльщики уже пару недель активно пытаются сшить дело и на Барделла – по калькам дела Ле  Пен. 

Тем временем, получив смягченный приговор, все же не исключающий участия в выборах, Ле Пен подала апелляцию во французский верховный Суд и до его вердикта фактически превратилась в полноправную гражданку, а не лицо осужденное по уголовной статье. И уже в этом статусе фактически вступила в предвыборные баталии.

До момента, пока Марин Ле Пен не получила, по сути, разрешение суда на участие в выборах президента, вопрос о том, кто именно станет кандидатом «Национального объединения», окончательного решения не имел. Теперь, когда лидер партии решила идти на выборы сама, наступил вполне подходящий момент разобраться, как это решение меняет ландшафт и перспективы президентских выборов во Франции. Об этом мы попросили рассказать политолога, первого вице-президента Центра политических технологий Алексея Макаркина. 

— Что, по большому счету, изменило в картине фактически начавшейся избирательной кампании то, что кандидатом в президенты Франции от «Национального собрания» все же становится Марин Ле Пен, а не Джордан Барделла?

— Несмотря на то, что Ле Пен не была кандидатом, ей это было запрещено до недавнего времени, она всё равно была в опросах. Социологи её рассматривали в качестве возможного кандидата и замеряли рейтинги.

И выяснилось, что ее рейтинг и рейтинг Барделла очень близки, но её чуть меньше. То есть это не принципиально на первый взгляд, но во втором туре, по майскому опросу, у нее против Филиппа 52% к 48% – в ее пользу. А у Барделла 54% к 46%. Социологи моделировали второй тур – как там будет с разными кандидатами. А наиболее перспективный центристский кандидат это бывший премьер Эдуар Филипп – первый премьер Макрона, назначенный ещё в 2017 году. По опросам и Ле Пен и Барделла, он проигрывает во втором туре. В первом туре у Ле Пен тоже немножко меньше – где-то на пару пунктов. 

Поэтому, насчет того, что здесь меняется – в первом туре там по опросам никто не выигрывает. И в любом случае кандидат «Национального объединения», будь то Ле Пен или Барделла, получил бы много – относительное большинство. Но трансформировать его в абсолютное большинство получается только во втором туре выборов. И Ле Пен это будет сделать немного сложнее. 

Во Франции в этом году проводился опрос по заказу Фонда Жана Жореса. исследование выявило четыре категории избирателей, голосующих за. «Национальное объединение», либо готовых проголосовать за него. То есть электорат Ле Пен в сумме, по максимуму достигает 45%, это огромная цифра, на самом деле. То есть это не то, что все так проголосуют на потенциальных парламентских выборах, но это вполне может быть. 

В интерпретации этого исследования есть категория избирателей, которую, назвали «меняющаяся Францией». Это средний класс — это буржуа. Многие из них голосовали за Макрона в 2022 году. Они не политизированы, они не идеологизированы, но они устали от французского политического класса. Они разочаровались в тех политиках, которые были у власти, и теперь качнулись в сторону «Национального объединения». Но они более умеренные, они, кстати, значительно мягче относятся к иммиграции, чем другие категории избирателей «Национального объединения».

Вторая категория — это те, кто могут присоединиться и присоединятся во втором туре. Это в значительной степени избиратели партии республиканцев. Это очень отдалённые уже политические наследники Шарля Де Голля – так сказать,  очень сильно реорганизованная голлистская партия. Они чем-то похожи на описанных в исследовании избирателей «Национального объединения», но меньше разочаровались в традиционных политиках, поэтому они готовы за них голосовать.  Они, конечно, всё-таки электорат республиканцев, но во втором туре они склоняются к «Национальному объединению»,  даже если Ле Пен будет противостоять центристский кандидат. Они за порядок, они тоже, так сказать, чтоб было поменьше миграции, за более решительную политику. 

В общем, вот для этих двух категорий, одна из которых готова проголосовать за кандидата «Национального объединения» уже в первом туре, а вторая собирается подключиться во втором, для них осуждённый политик, ставший президентом Франции, может быть проблемой. Хотя для большинства это не проблема — они считают, что Ле Пен осуждена несправедливо. Но для указанной части все же проблема, потому что это именно некий такой средний класс — это буржуа, и голосовать за человека, признанного французским правосудием преступником, им может быть не комфортно. 

И вот отсюда и появляется тот разрыв в процентах, о котором я уже сказал. Он небольшой, но во втором туре будет решать каждый процент, может быть, даже десятая доля процента. Конечно, есть вариант, если во второй тур прорвется Меланшон. Тогда все французские буржуа будут голосовать за Марин Ле Пен без всяких проблем –  осуждена она, или нет, там будет уже всё равно. То есть  Меланшон для французского среднего класса — это самая главная страшилка. Ле Пен получает, по опросам, против Меланшона порядка 68%, по-моему. 

То есть, если лет 20 назад французский средний класс пугал Жан-Мари Ле Пен, кандидат справа, то теперь Марин Ле Пен смогла успешно провести де-демонизацию предшественника «Национального объединения», «Национального фронта», за который было страшно голосовать — это же праворадикалы, неофашисты – и сдвинула его к центру. В результате  часть наиболее радикальных сторонников от неё отошли, зато пришел  огромный слой правоцентристских избирателей, разочарованных в правом центре, сдвинувшихся в свою очередь в Право. То есть Марина Лепян, двигавшаяся к центру, встретилась с двинувшимися вправо избирателями.

И сегодня страх вызывают уже левый радикализм и Меланшон. Поэтому, если он прорывается во второй тур, там всё понятно. А вот если центристский кандидат, здесь Ле Пен будет сложнее. Потому что, например Барделла – кандидат с чистой биографией, не осуждённый и какого-то сдерживающего фактора для него нет. Но опять-таки, это фактор для 2—3% избирателей, но они здесь значимы в условиях  второго тура.

Неслучайно после решения суда сразу начал обсуждаться вопрос о том, будет ли Ле Пен носить электронный браслет. В приговоре он упомянут, но она сейчас подала кассацию в Кассационный Суд — это во Франции аналог Российского Верховного суда, и пока рассматривается её апелляция, она может может свободно передвигаться без браслета.

С ним две проблемы. одна – что она сама обращает внимание на то, что если она с браслетом, это ограничивает её передвижение. Если она является осуждённой поднадзорной, она будет вынуждена согласовывать свои передвижения с соответствующим судьей, который будет осуществлять за ней надзор. Там на самом деле можно договориться о каком-то мягком формате, но всё равно в условиях общенациональной избирательной кампании это действительно ограничитель, это весьма неприятно. 

Но есть и второй момент – психологический. То есть, если кандидат появляется с таким браслетом — это постоянное напоминание о том, что она была осуждена. Напоминание французскому буржуа, французскому среднему классу о том, что она осуждённая преступница. У него от этого известный  диссонанс может усиливаться: как соединить должность президента Франции, и то, что она в ходе кампании носит электронный браслет?

Но пока она его не носит – решение Кассационного суда ожидается к концу 2026 года, то есть довольно скоро, как раз на старте официальной избирательной кампании. Но на самом деле Ле Пен, конечно, уже начала кампанию. Она уже  поехала по регионам вместе с Жорданом Борделла. Они демонстрируют единство, он уже назван в качестве кандидата на пост премьер-министра, то есть никакого там раскола нет, никаких разногласий нет. И Барделла не пойдёт против Ле Пен. Для него это было бы политическим самоубийством как-то выступить против, либо даже как-то минимально дистанцироваться от неё. Это совершенно невозможно, поэтому он будет активно участвовать в её избирательной кампании.

Но тема браслета может стать актуальна, если Кассационный Суд подтвердит приговор, и во время официальной кампании ей будут надевать этот браслет. Это будет процедура, довольно сложная, в общем, как для обычного осуждённого.  И тогда для буржуа, которые любят порядок, это будет не самый лучший информационный повод. Буржуа вообще во всех странах любят благочиние. Тот же Дональд Трамп при поддержке его огромной адвокатской бригады в период правления Джо Байдена сделали всё, чтобы его не успели осудить ни по одному из открытых  уголовных дел.

Марин Ле Пен раньше говорила, что если на неё наденут браслет, то она не будет участвовать в выборах, потому что это ограничивает её возможности и так далее. Но всё-таки пошла, потому что, во-первых, она политик, стать президентом  её задача,  её цель. Ради этого она работала, ради этого много лет меняла образ своей партии и даже вступила в конфликт с отцом, который так и не оценил её сдвиг к центру. Он до самого конца оставался очень радикальным человеком.

И второе, уже личное. Если почитать её воспоминания, можно кое-что понять. Она воспитывалась в семье человека, который, в определенном смысле, был изгоем, на которого показывали пальцем, что он неофашист, радикал и так далее, которого не принимали в светском обществе. Это всё вело к тому, что всю семью Ле Пен, не только отца, там воспринимали как семью радикалов, опасных для французского политического класса.

И потому её задача взять своеобразный реванш, показать, что она выстояла, оказавшись, с одной стороны, стойкой, а с другой – гибкой, и за счёт соединения этих двух факторов смогла победить не просто конкретного политического соперника. Она хочет победить этот политический класс  несмотря на все препоны, несмотря на то, что против неё были и остаются мейнстримные медиа, несмотря на роль изгоев, доставшуюся её семье.   Кстати, ей, наверное, только где-то после 2022 года удалось преодолеть ещё одно препятствие –  был слой правоцентристских избирателей, которые просто не хотели голосовать за человека по фамилии Ле Пен. Они уже были близки к взглядам «Национального объединения», уже поддерживали многие идеи Марин Ле Пен, но когда она получила в 2022 году на выборах примерно 41,5%, она проиграла в том числе потому, что часть избирателей просто не готовы были голосовать за кандидата с такой, фамилией. Были живы воспоминания о ее отце. Но ей удалось это преодолеть, и по опросам видно, что эта тема уже ушла. Она добилась того, что она воспринимается своими избирателями как политик, за которого можно комфортно проголосовать. 

Так что сейчас остался только один сдерживающий фактор – решение суда. И она готова идти, она готова рискнуть. Ее отличает от  Барделла то, что называется политической страстью. Есть расчёты, есть векторальная математика, которая показывает, что у Барделла по опросам чуть-чуть  побольше шансов, больше запас порочности для второго тура и так далее. А с другой стороны, есть вот такая сильная эмоция, есть политическая страсть, есть цель. И это, похоже, оказалось сильнее  расчётов. Она готова рискнуть, помня, что фактически старт избирательной кампании совпадёт с очередным рассмотрение её дела в суде. Где, кстати, с высокой долей вероятности её снова осудят. Но она готова к старту при  таких условиях, она практически с детства политик. 

А тем временем Макрон уже выстраивает свою конструкцию на случай, если она или Барделла станет президентом. Происходят назначения на хорошие посты в различных структурах – это и люди,  близкие к Эммануэлю  Макрону, связанные с ним, связанные с элитами, интегрированные в элиты. И если Ле Пен выиграет, то ей придётся иметь дело с людьми Макрона на высших постах. Считается, что это может стать для неё ограничителем. Хотя, конечно, французская Элита ориентирована на то, чтобы всё-таки её не допустить. Борьба будет очень активной и в первом туре, и во втором, будут постоянные напоминания о её приговоре. 

Источник