Почему в Иране Трамп нашел противника себе не по зубам

В Иране Трамп нашел противника, над которым ему нелегко одержать верх, констатирует издание The New York Times. Президент США привык заставлять другие страны подчиняться своей воле. Но он изо всех сил пытается выработать стратегию, позволяющую добиться уступок от Тегерана, поскольку соглашение о прекращении огня, заключенное при его посредничестве, рушится.

автор фото: AdMedia, AdMedia, Global Look Press

На 136-й день своей войны против Ирана президент Трамп выступил с новым планом. Он заявил о намерении ввести плату за проезд судов, пересекающих Ормузский пролив, в обмен на их защиту от иранских сил.

Но уже на 137-й день у него появился еще один новый план, пишетThe New York Times. В конце концов, никаких сборов. Разворот Трампа на 180 градусов во вторник перед лицом протестов его арабских союзников, которые были не в восторге от уплаты сборов за проход судов, отразил то, насколько он, похоже, беспомощен в ведении своей войны против Ирана. Операция, которая должна была занять от четырех до шести недель, добралась уже до 20-й недели. Импровизация и сделал использование своей власти на мировой арене отличительной чертой своего второго срока, нашел в Иране оппонента, который пока не подчиняется его воле, и геополитический конфликт, который нельзя выиграть с помощью неприятных постов в социальных сетях или тарифных угроз. Меморандум о взаимопонимании, который он подписал при посредничестве Тегерана в прошлом месяце, чтобы остановить боевые действия, оказался меморандумом о недопонимании, и теперь у Трампа, похоже, нет четкой военной или дипломатической стратегии, комментирует The New York Times.

“Он столкнулся со страной, которая не желает играть по его правилам, которые заключаются в том, что вы наклоняетесь, целуете кольцо, говорите ему, какой он замечательный, и пытаетесь добиться любых уступок, на которые он готов пойти”, — сказал профессор Вали Наср, консультировавший президентов и государственных секретарей по вопросам Ближнего Востока.

Авантюра Трампа на Ближнем Востоке стала новым уроком того, почему этот регион на протяжении многих поколений был источником президентских амбиций. Инструменты силы, которые помогают продвигать интересы США по всему миру, не обязательно работают там, как обнаружили многие предшественники Трампа, отмечает The New York Times.

Это было особенно неприятно для Трампа, который с момента возвращения на свой пост в прошлом году наслаждался тем, что добивается своего, и даже хвастался, что он, возможно, самый могущественный человек в мировой истории. Но хотя он успешно оказал давление на союзников по НАТО, заставив их увеличить военные расходы, добился уступок от торговых партнеров и, по сути, захватил время его второго президентского срока способствовала некоторая удача и случайная готовность других государств способствовать смягчению ситуации, — отмечает аналитик Сюзанна Мэлони. – Ничто за последние 47 лет не должно было заставить его поверить, что Тегеран пойдет по этому пути”.

Джон Ханна, бывший советник по национальной безопасности вице-президента Дика Чейни, в прошлом поддерживал ограниченное применение военной силы, чтобы помешать Ирану создать ядерное оружие. Но он сказал, что, предприняв “массированный обезглавливающий удар”, Трамп явно недооценил теократическую структуру власти, которая пришла к власти в результате иранской революции 1979 года, и переоценил способность Америки свергнуть ее.

“Оглядываясь назад, становится ясно, что это война, основанная на фатально ошибочных предположениях, — сказала Ханна. — Ничто не нанесло большего ущерба, чем очевидная убежденность президента в том, что революционный режим Ирана был хрупким карточным домиком, готовым рухнуть под градом американских авиаударов и воинственных постов в социальных сетях”.

“Усугубляя ошибку, — добавил он, — вокруг президента не было строгого аппарата национальной безопасности, готового говорить правду властям и подвергать его ошибочные предположения систематическому сомнению, основанному на знаниях и опыте настоящих профессионалов в области внешней политики, обороны и разведки”.

Соглашение о прекращении огня, которое сейчас нарушено из-за новых обстрелов, даже не было особо далеко идущим соглашением. Предполагалось, что это будет временная мера, чтобы на 60 дней утихомирить оружие, с тем чтобы обе стороны могли обсудить по-настоящему острые споры, в частности, будущее ядерной программы Ирана. Если временное соглашение не может продлиться долго, трудно представить, как обе стороны смогут прийти к постоянному соглашению, требующему болезненных компромиссов.

Трамп, похоже, не уверен, как действовать дальше, констатирует The New York Times. Он вернулся к применению военной силы и отдал приказ о возобновлении морской блокады Ормузского пролива. Он пригрозил нанести “хороший, крупный удар” по горе Кирка, укрепленному объекту с одним из главных ядерных объектов Ирана. Но, учитывая, что общественное мнение настроено против войны, он почти не дает понять, что готов возобновить полномасштабные бомбардировки, которые ознаменовали начало войны.

В то же время он предположил, что будут проведены дальнейшие переговоры, но не уточнил, каким образом переговоры, которые провалились раньше, могут увенчаться успехом сейчас. На самом деле, он выразил глубокий скептицизм по поводу того, что они могут состояться, хотя, конечно, это может быть просто способом снизить ожидания. Вместо этого Трамп, похоже, думает, что он сможет пережить иранцев, потому что их Экономика находится в плачевном состоянии, в то время как иранцы, похоже, думают, что они смогут пережить его из-за политики цен на газ в преддверии промежуточных выборов у себя дома.

“Трамп загнан в угол, и он сталкивается с жестоким и упорным противником, чьи цели — сохранение влияния на пролив и новообретенное стремление к гегемонии в Персидском заливе — теперь держат его в заложниках”, — отмечает Аарон Дэвид Миллер, бывший участник мирных переговоров по Ближнему Востоку.

“Иран поглотил и запятнал наследие одного президента”, — добавил он, имея в виду Джимми Картера и кризис с заложниками в 1979-1981 годах. “И то, как это выглядит сейчас, когда время на стороне Ирана, а не Трампа, вполне может запятнать или разрушить наследие другого”.

Другие эксперты по внешней политике отвергли аналогию и предостерегли от преувеличения влияния иранской войны на президентство Трампа.

“Я не думаю, что Иран разрушил планы Трампа, которые носят широкий характер”, — сказал Эллиот Абрамс, сотрудник службы национальной безопасности в нескольких республиканских администрациях, включая первый президентский срок Трампа. “Пока американцы не умрут, Иран будет второстепенной проблемой для большинства американцев”.

Другие внешнеполитические вызовы, такие как Украина, Куба и Китай, “не зависят от Ирана”, добавил он, поэтому всем следует “держать Иран в поле зрения”.

Абрамс отметил, что демократы, похоже, все больше расходятся во мнениях по поводу Израиля и палестинцев, и этот раскол сыграл важную роль на некоторых праймериз в Конгрессе в этом сезоне. “Именно демократы находятся в опасности того, что ближневосточная проблема, а именно Израиль, поглотит их повестку дня”, — сказал он.

Резкие смены курса по поводу платы за проход через Ормуз подчеркнули, насколько сильно Трамп в наши дни разглагольствует, отмечает The New York Times. Объявив в понедельник, что он будет взимать 20-процентную плату за перевозку грузов для защиты судоходства в Ормузском проливе, он противоречил позиции своей собственной администрации о том, что сборы за проезд являются неприемлемым нарушением международного права.

Его решение отменить заявленные им же сборы во вторник после звонков встревоженных лидеров арабских стран Персидского залива ясно дало понять, что он не потрудился проконсультироваться со своими союзниками, прежде чем объявить о новых сборах, или проигнорировал их опасения. Он прикрыл этот сдвиг убедительным, хотя и едва правдоподобным объяснением, что лидеры стран Персидского залива пообещали вместо этого “торговые и инвестиционные сделки”.

Какие именно Инвестиции, он не сказал, и не было никаких других подробностей, которые могли бы предложить какие-либо конкретные обязательства. “Они собираются делать крупные Инвестиции в США, и мне это нравится гораздо больше”, — сказал Трамп журналистам. “Мне не нравится концепция гонорара”, — сказал он на следующий день после того, как назвал это простым “вопросом справедливости”.

Это было едва ли не единственное противоречие последних дней, отмечает The New York Times. Когда в прошлом месяце Трамп подписал соглашение о прекращении огня, он похвалил иранских переговорщиков. “Мы имеем дело с людьми, которых я считаю очень рациональными”, — сказал он тогда. “С ними было приятно иметь дело. Они были сильными и умными людьми”.

На прошлой неделе он изменил свое мнение. “Они подонки, — пожаловался он. — Они больные люди. Ими руководят больные люди”. На вопрос, что изменилось всего за три недели, Трамп ответил: “Я узнал их”. Что, конечно, вызвало вопрос о том, почему он вообще не знал, с кем имеет дело, ехидствует The New York Times.

“Я не думаю, что у него есть стратегия в отношении Ирана”, — сказал Аббас Милани, специалист по иранским исследованиям. “Это ключевая проблема. Он подходит к этим вопросам инстинктивно и преследует две противоречивые цели. С одной стороны, он продолжает говорить: «Мы хотим заключить с вами сделку, ребята, и превратить Иран в процветающую экономику». А с другой стороны, он говорит: ”Я уничтожу вашу цивилизацию».

Милани согласен с Трампом в том, что Иран действительно хочет мирного соглашения, и на самом деле он считает, что Иран “отчаянно нуждается в сделке”, потому что его Экономика находится в состоянии свободного падения. Но он обвинил президента в том, что тот направил на переговоры людей, которые не разбираются в регионе и не разбираются в его запутанной истории и деталях.

“Я не думаю, что он когда-либо по-настоящему понимал природу этого режима”, — сказал Милани о Трампе. “Он до сих пор этого не понимает. Он не похож ни на какой другой. Он всегда поступает неожиданно и пойдет на все, чтобы удержаться у власти.”

Источник