«У дроновода нет цели — только путь»: как FPV-расчеты громят «Леопарды» в СВО

По проселочной дороге несется «полубуханка» (УАЗ «Фермер»), плотно прижимаясь к лесополосе. Водитель коротко выругался, резко выкрутив руль, уходя от очередной ямы, и по привычке бросил взгляд в небо – хоть до переднего края далеко, но береженого, как говорится, Бог бережет. В кузове, подпрыгивая на каждой кочке — бойцы с автоматами и гладкостволом. Как раз на случай появления вражеской «птички».

фото: Ильдар НУГАЙБЕКОВ

«Байконур» (позывной водителя) буквально врезается в лесную чащу – практически сразу, без команды, расчет беспилотчиков вместе с замполитом роты покидает «полубуханку» и выдвигается к месту тренировочного пуска.

На точке начальник расчета с позывным «Пионер» одновременно дает указания наблюдает за «ближнем небом».

В это время оператор дрона с позывным «Ёкай» и оператор-сапер «Гончий» извлекают из кейс-контейнера дрон и готовять его к полету.

Да, это не передний край, а базовый район СВО, но тут не только отдыхают и восстанавливают силы – боевую учебу никто не отменял.

Вскоре коптер взмывает в небо. Оператор должен разведать передний край противника, расположение постов воздушного наблюдения, возможные позиции артиллерийских расчетов, резервов и оборонительных рубежей…

фото: Ильдар НУГАЙБЕКОВ

Далее по-нарастающей, пойдут уже огневые задачи. Для этих целей с сапером «Гончим» лежит на траве очередной кейс-контейнер с FPV-дроном.

— У оператора нет цели – только пульт! – улыбаясь сквозь балаклаву провозглашает «Ёкай».

Боец составил каламбур из знаменитой фразы из кодекса чести японского воина, который в оригинале звучит: «У самурая нет цели — только путь».

— Глубокая фраза на самом деле. Путь — это не маршрут к цели, а способ жить по чести, держать слово, действовать осознанно. Цель конечна  — достиг и забыл, а путь бесконечен и формирует Личность.

«Ёкай» — выбрал позывной в честь воинственного духа из японского фольклора и при этом подчеркивает:

— Я, ни в коем случает не «субкультурщик», которых люди называют «анимэшниками» — это не ко мне, — говорит оператор, не на мгновение не отвлекаясь от пульта. — На гражданке у меня был профессиональный Интерес востоковеда – японский язык и случае русской…

фото: Ильдар НУГАЙБЕКОВ

Заместитель командира роты по военно-политической работе с «позывным «Аскет» рассказывает:

— В сентябре 2025-го  возникала необходимость боевой обкатки уже сформированных подразделений 71-го отдельного полка беспилотных систем Московского военного округа. Командование округа введением свежих сил нового рода войск решило продемонстрировать противнику, что он окончательно утратил превосходство в «ближнем небе»…

Вскоре 2-я ударно-разведывательная рота 1-го батальона полка зашла на Краснолиманское направление.  Вэсэушники очень быстро  ощутили, что против них ведется по-настоящему системная  работа. За первые недели боевого применения «птичники» уничтожили четыре боевых машины американского производства M2 Bradley и один танк производства ФРГ Leopard-2A6.

У ВСУ, рассказывает офицер, осталось очень мало танков Leopard-2 и еще меньше современной его модификации A6. Еще в 2023-2024 годах выяснилось, что у «чудо-техники» — слабые  борта и крыша. 

— Тот, который уничтожили наши расчеты, — вспоминает «Аскет, — не спасли даже противокумулятивные экраны и противодронные сетки. Ирония в том, что советские танки Т-64, Т-72  на вооружении ВСУ – демонстрируют, куда большую живучесть, чем  их западные аналоги. 

Дроноводы применяли уже опробованную тактику «разделения ролей»: первый дрон работает на обездвиживание танка, а последующие – на добивание.

— задача оператора первой «птицы»— сделать так чтобы тот же Leopard-2 был остановлен или по-крайней мере потерял ход, — рассказывает начальник расчета с позывным «Пионер». —  Чаще всего целятся в гусеницу или звено трака, поддерживающие катки. Как только результат достигнут, второй уже на подхвате  — целенаправленно атакует уязвимые зоны.

например, сверху — FPV-дрон, снаряженный кумулятивным боеприпасом, попавший в крышу башни, способен пробить защиту и поразить экипаж. Крупная и выступающая деталь – маска пушки. Попадание в неё может повредить орудие — танк потеряет возможность вести точный огонь. 

Наиболее лакомые цели для пилотов ударных дронов — стык башни и корпуса. Это конструктивно очень уязвимая зона  — при попадании  заряд, проникнув вглубь,  может достать до боеукладки, и тогда детонация приведет к полному разрушению машины. 

фото: Ильдар НУГАЙБЕКОВ

— Важно добиться нескольких попаданий, чтобы вывести из строя вооружение, систему управления огнём, и, наконец, — спровоцировать детонацию боекомплекта, — делиться «Пионер».

Еще два года назад, задача по уничтожению бронеобъекта зачастую ложилась на плечи одного расчета. один удар FPV-дроном с «морковкой» (гранатометным выстрелом ПГ-7В), часто лишь оставлял пробоину, а машина (БМП или танк) сохраняли ход и способность самостоятельно покинуть поле боя. Даже несмотря на то, что  на точке пуска имелось сразу несколько готовых бортов, тратилось драгоценное время – чтобы сразу после первого попадания   запустить вторую снаряженную «птицу». 

Очень скоро противник полностью отказался от применения крупной бронированной техники, и «пересел» на боевые бронированные машины, вездеходы, и малотоннажный колесный транспорт. Однако наши дроноводы на достигнутом не остановились.

Вскоре запылали бронированные вездеходы, машины подвоза топлива и боеприпасов – рассыпавшиеся по лесополосам выжившие боевики пытались окольными путями вернуться к себе в тыловые районы. Логистика противника на Краснолиманском направлении оказалась практически полностью парализованной.

— Поступало очень много задач, где приходилось работать против наших визави – украинских дроноводов, – рассказывает начальник расчета. — Разведывательные задачи, тут же сменялись на ударные — «срисовав» с «Мавика» вражеский пункт управления дронами, тут же запускали «камикадзе», снаряженный термобарическим зарядом или передавали координаты действующим на этом же направлении боевым товарищам.

фото: Ильдар НУГАЙБЕКОВ

По словам «Пионера», укронацисты довольно часто практикуют так называемую «беспехотную оборону», когда у них в опорных пунктах находятся в обороне не больше 7-8  человек.

— Однако в этом районе, на некотором удалении от полевых укреплений, как правило, находится приличное количество пунктов управления дронами – укрытия для личного состава и наземные станции управления. Во время наступления – они, координируя свои действия, запускают дроны и осуществляют налеты на наши штурмовые подразделения. Мы последовательно уничтожаем эти пункты управления – без воздушного прикрытия «малой авиации» такие «опорники» ВСУ уже не будут представляли серьезной угрозы…

Оператор-сапер с позывным «Гончий» отмечает:

— Для поражения противника в укрытиях блиндажного типа отлично подходят отдельные специализированные термобарические боеприпасы. Они создают объёмный взрыв: сначала распыляют горючую смесь, а затем поджигают её. В результате возникает мощная ударная волна с избыточным давлением и высокой температурой.

При этом «термобар» гарантировано поразит живую силу в замкнутом пространстве (в блиндаже), но окажется бесполезен, в условиях городской застройки. Если, к примеру, часть  помещения,  где укрылся противник, разрушена или там  выбиты окна – там уже не создать избыточного давления.

Раньше дроноводы разбирали реактивные пехотные огнемёты РПО-А «Шмель» и использовали  их боевую часть. сейчас же самим ничего мастерить не надо.

Источник