Трамп кует новую власть, выбивая табуретку из-под ФРС

Профессиональная эпатажность многих популярных фигур порой заставляет забывать, что политик — не содержание общественного развития, а лишь его <span class="wp-tooltip" title="один отдельный признак, подобно тому как управленец (в том числе политический), каким бы профессиональным он ни был, — не явление как таковое, а только функция управляющей системы.

тестовый баннер под заглавное изображение

В частности, триумфально вернувшийся к власти в США и немедленно начавший ее кромсать Трамп — лишь представитель качественно нового гегемона (еще не успевшего вызреть в его первый срок, из-за этого обернувшийся фальстартом): цифрового капитала, взявшего в союзники традиционный производительный. интересы этих двух групп — максимальная стабильность и предельное расширение пространств, живущих по единым правилам, — объективно противоположны столь же объективным интересам прошлого гегемона, финансовых спекулянтов.

Последние зарабатывают на непредсказуемых для профанов колебаниях рынков и потому нуждаются в максимальном дроблении власти как по функциям (отсюда пресловутая теория «сдержек и противовесов» и искусственное раздробление единой по своей природе власти на три ветви, обреченные вечно грызться между собой), так и в пространстве (чтобы <span class="wp-tooltip" title="социальное взаимодействие отношение между индивидами или группами отличительной чертой которого является возможность одного индивида или группы оказывать влияние на другого индивида или труппу изменяя их поведение в соответ легче управлялась извне, самими финансовыми спекулянтами для обеспечения волатильности).

Интересно, что обслуга финансовых спекулянтов, по инерции именуемая «либералами», при всяком удобном и неудобном случае старается как можно более наглядно демонстрировать свою финансовую безграмотность и, в частности, непонимание значения этого нейтрального (разумеется, за пределами сторонников директивного назначения цен) термина. Когда свое невежество таким образом подчеркивают журналисты, специализирующиеся на бизнесе, и в особенности на финансах, его можно списать на общее одичание и даже крах вытесняемого искусственным интеллектом ремесла. Но когда это же невежество изо всех сил выпячивают руководители центробанков как регуляторов национальных финансовых систем — это доказывает сохраняющуюся влиятельность финансовых спекулянтов, так как для их обслуги, формально призванной регулировать их, постоянная демонстрация своего невежества остается, по всей видимости, категорическим условием сохранения работы.

Позволю себе в связи с этим напомнить жертвам ЕГЭ общеизвестное и самоочевидное: финансовые спекуляции — это краткосрочные (менее года) операции на финансовых рынках, а спекулянты — специализирующиеся на таких операциях участники данных рынков.

Содержание всех «ревущих 20-х» годов нашего столетия заключается в отчаянных арьергардных боях финансовых спекулянтов за сохранение характера власти (которая под влиянием технологического прогресса неумолимо перетекает из привычной денежной формы в информационную инфраструктуру). Именно в этих боях, а не в грезах провидцев и лабораториях мечтателей, на самом деле выковывается общее будущее как всех противоборствующих сторон, так и тех частей человечества, которые в силу своего недостаточного развития не только не участвуют в них сознательно (так как неосознанно в них поневоле вовлечены все), но даже и не подозревают о них.

Непосредственная задача дальнейшего продолжения прогресса (и, соответственно, смены характера глобальной власти) заключается в преодолении доминирования центробанков, в решающей степени определяющих экономическую конъюнктуру. При этом в силу своей независимости от соответствующих обществ в лице их правительств центробанки формируют конъюнктуру в интересах не своих народов, а именно финансовых спекулянтов (по определению несовместимых с интересами любого народа).

Так, именно создание ФРС в 1913 году как оргструктуры финансовых спекулянтов глобального масштаба стало началом «не календарного — настоящего ХХ века», ознаменовав собой эпоху финансового империализма (которую успели описать Каутский и даже Роза Люксембург) и сделав неизбежной Первую мировую войну (которую до того несколько раз удавалось избежать).

Поэтому ключевой вопрос современности — как и когда новое американское <span class="wp-tooltip" title="1 Политическая целостность обладающая единой системой управления общественными делами созданная национальной или многонациональной общностью народом на определенной территории 2 Система институтов органов посредством которы будет подрывать пока еще абсолютную <span class="wp-tooltip" title="социальное взаимодействие отношение между индивидами или группами отличительной чертой которого является возможность одного индивида или группы оказывать влияние на другого индивида или труппу изменяя их поведение в соответ ФРС.

Еще недавно казалось, что Трамп подчинит ФРС Конгрессу. Мнимый долговой тупик США (в котором надо вопреки четко выражаемой воле ФРС менее чем за год откуда-то взять не менее 12 трлн долларов) в этой ситуации выступал идеальным поводом, а качественное усиление Конгресса — гениальной политической взяткой.

Но такое усиление объективно противостоящего президенту политического института противоестественно — и Трамп пошел иным путем: дал «зеленый свет» законам (один из трех уже подписан), разрушающим монополию ФРС на главный источник власти в рыночной экономике — деньги.

Специалисты справедливо говорят, что законы писали представители цифрового капитала, а Трамп подмахивает их ради дешевой саморекламы, но это ничего не меняет. «Когда б вы знали, из какого сора растут стихи, не ведая стыда», — не удивлялись бы порою ничтожным мотивам даже великих политиков, не то что великих политических хулиганов (к которым Трамп все же отчетливо ближе).

Всего лишь один — причем не самый яркий — пример: «подмахни» в свое время Николай II, пусть и из названных низменных интересов, земельную программу эсеров вместо развязывания самоубийственной столыпинской реформы (которая при успехе выбросила бы в города десяток миллионов лишенных земли крестьян, причем безо всякой Индустриализации, дающей им место в жизни) — мы сейчас жили бы в Российской империи и выстраивались бы на Красной площади в очередь к совершенно иным мощам.

Итак, Трамп подписал закон</span о стейблкоинах (с явным потаканием его скромности названный «Гениальным законом»). Два других — закон</span о ясности цифровых активов (или просто закон</span о ясности) и закон</span против цифровой валюты ФРС — еще не приняты Сенатом, но, вероятно, будут им одобрены, так как являются очевидной частью единой концепции. закон</span против цифровой валюты запрещает ФРС не только выпускать цифровую валюту (все возможные аналоги пресловутого цифрового рубля), но и проводить любую подготовку к ее выпуску (включая ее изучение), а закон</span о ясности легитимизирует криптовалюту, превращая ее в обычный актив.

Ее можно будет покупать у брокеров так же, как любой финансовый инструмент, — и так же продавать (разумеется, платя Налоги). Физлицам стало удобнее, но главную выгоду получат инвестиционные фонды, необходимую для которых (и для роста стартапов) инфраструктуру предусматривает закон</span о ясности.

«Гениальный закон» уже сделал стейблкоины законным средством только финансовых расчетов — и тем самым «шлюзом» для перевода капиталов (прежде всего инвестиционными фондами) из обычных денег в криптовалюты и обратно. Теперь переток капиталов всех видов в нарастающей степени пойдет именно через них, а не через абсурдно зарегулированные банки.

Это революция, от которой захватывает дух, — но с политической точки зрения главное в том, что эмиссия и оборот цифровых активов выводятся из сферы контроля ФРС и очень по-американски передаются частному бизнесу — понятно, цифровому. Если вспомнить, что ФРС олицетворяла собой частный бизнес прошлой, финансовой эпохи, <span class="wp-tooltip" title="Обобщенная форма отражения индивидом общественно-исторического опыта Запечатлено в схемах действий понятиях социальных ролях нормах и ценностях Система значений индивида обусловливает управление процессами его деятельности" закона становится кристально ясным: источник власти в рыночной экономике — эмиссия денег — передается от уходящего к наступающему гегемону.

ФРС утрачивает контроль за реальной денежной массой, так как децентрализованные финансовые сервисы (DeFi) — аналог традиционных финансовых инструментов, в частности, обеспечивающих создание новой цифровой денежной массы при помощи вторичных инструментов, — железной рукой выводится из-под ее контроля.

В обычной финансовой системе центральный <span class="wp-tooltip" title="кредитно-финансовая организация которая сосредоточивает временно свободные денежные средства (вклады) предоставляет их во временное пользование в виде кредитов (займов ссуд) посредничает во взаимных платежах и расчетах межд влияет на величину и структуру денежной массы, воздействуя на банковский мультипликатор (определяя тем самым, сколько денег <span class="wp-tooltip" title="кредитно-финансовая организация которая сосредоточивает временно свободные денежные средства (вклады) предоставляет их во временное пользование в виде кредитов (займов ссуд) посредничает во взаимных платежах и расчетах межд выпустит в обращение на основе своих средств — например, счетов клиентов). DeFi позволяют хаотично создавать деньги нефинансовым организациям и обычным людям, например, кредитуя друг друга через разнообразные платформы.

ФРС лишается возможности даже наблюдать за этим, и ее регулирующая функция становится близка к фикции. Так, она не будет иметь возможности даже успеть отреагировать на вероятный (хотя, скорее всего, уже после Трампа) стремительный приток капитала из криптовалют в остающийся ее «утешительным призом» доллар и их отток из него.

Кто же является главным субъектом новой власти?

В любой системе его очень легко обнаружить: это тот, кто максимально выводится из-под госрегулирования (вплоть до прямого отрицания его существования — как этнические диаспоры в современной России).

закон</span о ясности фиксирует его: из-под контроля выведены разработчики и операторы децентрализованных протоколов, то есть создатели и владельцы инфраструктуры новых рынков. Именно это — «ядро» цифрового капитала и, соответственно, основа новой мировой власти.

Именно с ним должна вести переговоры адекватная дипломатия нового времени — когда родится.

Источник