«Бегство в качество»: нефть, золото и доллар отреагировали на войну взлетом

Предсказуемо шоковой оказалась реакция мировых рынков на драматические события, развернувшиеся на Ближнем Востоке. В понедельник, 2 марта, когда биржи открылись, нефтяные котировки выросли на 8%, в моменте до $81,5 за баррель, а цены на золото — выше $5400 за унцию. Мощно укрепился и американский доллар: индекс DXY подскочил до 97,90, отражая бегство инвесторов в защитные активы на фоне полномасштабной военной операции США и Израиля против Ирана. 

фото: Алексей Меринов

тестовый баннер под заглавное изображение

Всех пугает перспектива затяжной, по-настоящему кровопролитной региональной войны, последствия которой — для мировой торговли, <span class="wp-tooltip" title="инфляция в психологии — Затопление сознания содержанием берущим начало в коллективном бессознательном и связанным прежде всего с энергией либидо Если Я не в состоянии включить данные содержания в свою сознательную жизнь то , фондовых рынков, населения многих стран (причем не только втянутых в конфликт) — могут оказаться куда печальнее, чем видится сейчас. слишком много в происходящем неопределенности, разного рода угроз, связанных, в частности, с состоянием международной торговой логистики.

Так, в субботу Корпус стражей исламской революции (КСИР) разослал уведомления о запрете прохода всех судов через Ормузский пролив. Пытавшийся пробиться через него нефтяной танкер Skylight (под флагом островного государства Палау) подвергся атаке со стороны иранского побережья и начал тонуть, команду из 20 человек пришлось эвакуировать. И сейчас стратегически важный маршрут, через который проходит до 20% глобального экспорта нефти и до 30% — СПГ, фактически потерян для судоходства. Никому не хочется рисковать судном, грузом, а главное — жизнью.

По словам эксперта Финансового университета при правительстве РФ Игоря Юшкова, помимо фактора блокировки Ормузского пролива, для рынка нефти важен и другой момент: будут ли США и Израиль наносить удары по нефтяным объектам Ирана, который экспортирует 1,5-2 млн баррелей в сутки. В любом случае мировые рынки столкнутся с сокращением предложения, и это чревато ростом цен и до $120, и до $150 за баррель.

Но что эта ситуация означает для России, её экономики, бюджета, нефтегазового сектора, монетарных регуляторов, наконец, для рубля как «сырьевой» валюты?

Что касается нефти, то происходящее нашей стране в целом на руку, полагает Игорь Юшков: дисконт на Urals будет уменьшаться, а Спрос — расти, в основном со стороны Китая, лишившегося поставок иранской нефти на сегодняшний день. Впрочем, резюмирует эксперт, нас устроит, скорее, коридор в районе $80-90 за баррель, поскольку сверхвысокие цены приводят к снижению потребления нефти в мире.     

«Сегодняшнее утро на сырьевых площадках — классическая реакция на большую геополитическую встряску, — рассуждает экономист, партнер коммуникационного агентства Goldman Agency Ахмед Юсупов. — Удар по Ирану и последовавшая за этим ответная реакция Тегерана кардинально меняют расклады в регионе. Решение компании Maersk и других контейнерных гигантов приостановить рейсы через Ормузский пролив приведёт к существенному физическому сокращению предложения. Поэтому цена на Brent и подскочила выше $81 доллара, обновив максимум с июня прошлого года. И хотя первый, эмоциональный разгон уже скорректировался, напряжение никуда не делось. Закономерен и взлет золота выше $5400 за унцию: инвесторы по всему миру перекладывают в котировки премию за риск. Глобальный индекс экономической неопределенности сегодня зашкаливает, а значит, Спрос на защитные активы будет только расти».

Для нас же важно другое: в моменте доллар растет, но для российской экономики это не критично. рубль фундаментально устойчив, это его состояние подкреплено контролем за движением капитала. В ближайшие недели нефтяные доходы страны вырастут (не так динамично — из-за дисконта Urals к Brent, но всё же), что поможет создать небольшой запас прочности. доллар же, отмечает Юсупов, в долгосрочной перспективе разрывается между своими функциями защитного актива и инструмента страны, которая ввязывается в затяжные конфликты. Это не добавляет ему привлекательности как мировой резервной валюте.

«Ситуация на глобальных рынках сегодня зеркально отражает принцип «бегства в качество», — говорит глава финтех-платформы SharesProДенис Астафьев. — доллар дорожает, золото обновляет максимумы. Это стандартная реакция на военные действия. Но нам важно смотреть не только на мировые индексы, но и на внутренние. рубль, скорее всего, останется на текущих уровнях в районе 77 за доллар либо немного ослабнет. 

Ждать каких-то экстренных мер от Банка России не стоит. Регулятор давно не тратит резервы на удержание конкретных уровней, он сглаживает лишь пиковые всплески волатильности курса». На внутреннем рынке у ЦБ есть весь арсенал средств: от ключевой ставки до валютных ограничений, которые продлены как раз до марта 2026 года. Поэтому курс будет двигаться плавно, в рамках обозначенных трендов, резюмирует Астафьев. Для граждан это сигнал, что их рублевые сбережения под защитой, а паника на мировых биржах — не наша беда и не повод бежать менять валюту по завышенному курсу.

«Для рубля текущие события создают сложную картину, — говорит зампредседателя правления одного из российских банков Елена Марчук. — С одной стороны, рост цен на нефть обычно благоприятен для российской валюты, поскольку экспорт энергоносителей приносит весомую часть доходов в бюджет. вместе с тем, усиление доллара может оказывать давление на валюты развивающихся стран с более высоким геополитическим риском. Что касается потенциальной реакции Банка России, у него в условиях повышенной волатильности на сырьевых рынках есть несколько опций. например, регулятор может интенсифицировать валютные интервенции, либо, напротив, их ограничить, если внутренние риски <span class="wp-tooltip" title="инфляция в психологии — Затопление сознания содержанием берущим начало в коллективном бессознательном и связанным прежде всего с энергией либидо Если Я не в состоянии включить данные содержания в свою сознательную жизнь то станут более значимыми. Всё будет зависеть от того, насколько затянется военный конфликт, и насколько серьёзными окажутся последствия для глобального спроса и предложения на сырьевых рынках».

Источник