Иранский бумеранг для Банковой: как ближневосточный конфликт разрушил стратегию Киева

В конце февраля, когда Соединенные Штаты и Израиль начали военную операцию против Ирана, украинское руководство восприняло это событие с явным одобрением. Однако в итоге расчет на Банковой не оправдался. Зеленский получил лишь стремительно растущие цены на бензин, пустеющие арсеналы союзников и критику Трампа…

фото: commons.wikimedia/PRESIDENT OF UKRAINE VOLODYMYR ZELENSKYY Official website/Creative Commons Attribution 4.0

тестовый баннер под заглавное изображение

Реальность внесла перспективы

В конце февраля, когда Вашингтон и Тель-Авив начали военную операцию против Ирана, реакция киевского режима была не просто благосклонной — она была почти восторженной. Зеленский, не стесняясь в выражениях, заявил в интервью Sky News, что поддерживает операцию, направленную против режима, а не против людей, подчеркнув, что «люди в Иране ищут помощи, чтобы сменить нынешний режим». Он с готовностью вписал Украину в ряды тех, кто одобряет силовой сценарий на Ближнем Востоке, причем еще даже до начала, собственно, боевых действий. Еще в январе Зеленский призывал мировых лидеров вмешаться в иранские дела и помочь народу «избавиться от режима аятолл», а любой, кто на этой планете считает себя порядочным, по его логике, должен желать Ирану «освобождения».

естественно, Зеленский поддержал эту операцию не просто так — на Банковой на войну на Ближнем Востоке сделали ставку. Рассуждали просто: чем дольше Трамп будет ввязан в ближневосточную схватку, тем меньше у него остается времени и сил давить на Киев ради уступок России. Более того, если операция окажется скоротечной и успешной, в окружении американского президента усилятся позиции «ястребов», которые считают, что конфликт на Украине надо не заканчивать, а всячески затягивать. По сути, Зеленский делал ставку на то, что Тегеран станет для него разменной монетой: и внимание мировых лидеров переключится, и Россия получит дополнительный фронт давления, и поставки оружия никуда не денутся.

Но реальность, как водится, внесла свои коррективы. Вскоре риторика Зеленского изменилась до неузнаваемости. Вместо громких заявлений о поддержке освободительных устремлений иранцев посыпались тревожные реплики о «недобрых предчувствиях». Зеленский в интервью западным изданиям вдруг озаботился тем, что фокус внимания Америки сместился на Ближний Восток, из-за чего дипломатические встречи откладываются, а передача вооружения Украине оказывается под большим вопросом.

Три фатальных последствия

Причина столь стремительной перемены настроений очевидна. Операция, которую в Киеве, возможно, про себя называли «Тегеран за три дня», приняла затяжной характер. А вместе с этим начали проявляться три фатальных для Украины последствия, о которых на Банковой предпочитали, видимо, не думать.

Первое и самое очевидное — это проблема с энергетикой. Как только снаряды полетели в сторону иранских объектов, мировые цены на нефть поползли вверх. Для Украины, которая является импортером топлива, это обернулось мгновенным ударом по экономике. Цены на бензин на украинских АЗС уже в марте обновили исторические рекорды: бензин подскочил более чем на восемь гривен за литр, дизельное топливо подорожало почти на семнадцать. Это приводит к разгону <span class="wp-tooltip" title="инфляция в психологии — Затопление сознания содержанием берущим начало в коллективном бессознательном и связанным прежде всего с энергией либидо Если Я не в состоянии включить данные содержания в свою сознательную жизнь то , удорожанию логистики и росту стоимости всего, что попадает на полки магазинов.

Но еще важнее, что точно такой же удар по экономике получила Европа, которая сегодня выступает главным донором киевского бюджета. Евросоюз столкнулся с риском резкого скачка цен на энергоносители, из-за чего Венгрия уже открыто призвала отменить эмбарго на российские газ и нефть. Не говоря уже о том, что Соединенные Штаты приняли решение ослабить санкции против российского сырья.

Второй удар оказался куда более болезненным. Во время ближневосточной кампании системы ПВО Patriot, развернутые для защиты американских союзников от иранских ракет и дронов, израсходовали более восьмисот перехватчиков. Зеленский в одном из интервью уже успел грустно заявить, что Украина за все время боевых действий никогда не имела такого количества ракет для защиты своего неба. Простые подсчеты подсказывают, что если война на Ближнем Востоке продолжится, то и поток ракет для ПВО подойдет к концу.  

Третье — политическое. Расчет на то, что Трамп, занятый Ираном, перестанет давить на Киев, рухнул в момент, когда американский лидер в очередной раз повторил: у Зеленского нет козырей. Более того, он продолжил публично критиковать предшественника за безвозмездную передачу оружия Украине, давая понять, что лавочка безлимитной помощи прикрыта. Вашингтон, напротив, стал сигнализировать о готовности к разговору с Кремлем на условиях, которые Киеву явно не по нраву.

Киевский «ход конем»

Но на Банковой, конечно же, решили сделать ответный «ход конем». Зеленский заявил, что США якобы обратились к Украине за помощью в борьбе с иранскими дронами. По его словам, Киев незамедлительно откликнулся и отправил на Ближний Восток целых три команды «специалистов» по беспилотным системам — в Катар, Саудовскую Аравию и ОАЭ. Общее число направленных военных экспертов, как позже уточнил глава Украины в британском парламенте, достигло двухсот одного человека. Они, по идее, должны были делиться опытом борьбы с «шахедами», а в ответ получать гарантии поставок ракет или хотя бы благодарность.

Расчет был примерно таким же, как и при поддержке операции в Иране. Во-первых, показать Трампу, что Украина — не просто проситель, а полезный союзник, чьи технологии и опыт могут пригодиться. Во-вторых, использовать иранский фактор, чтобы отвлечь внимание американского лидера от требований к Киеву по мирной сделке. В-третьих, надеяться, что если уж не удастся перетянуть Трампа на свою сторону, то хотя бы его раздражение на Россию за поддержку Ирана приведет к ужесточению позиции Вашингтона в отношении Москвы.

Не сбылось ровным счетом ничего. Более того, ответ из Белого дома оказался таким резким, что даже видавшие виды украинские пропагандисты на мгновение растерялись. Сначала Трамп заявил, что американцы и без того «знают о дронах больше, чем кто-либо», и что у США лучшие беспилотники в мире. А затем прозвучала фраза, которая моментально разлетелась на цитаты: «Последний человек, от которого нам нужна помощь — это Зеленский». Для пущей убедительности пресс-секретарь позже уточнила: в Белом доме считают, что все разговоры об украинской помощи на Ближнем Востоке — не более чем политический пиар, попытка выдать желаемое за действительное.

Так Зеленский оказался в глупейшем положении. Ведь он публично отчитывался об отправке специалистов, которых у него и так в стране катастрофически не хватает, особенно на фоне дефицита систем ПВО, а в итоге главный союзник заявил, что эти специалисты ему не нужны. Попытки Зеленского сохранить лицо и объяснить, что просьбы американцев все-таки были, а ответ был незамедлительным, и что «конечно, нам бы хотелось, чтобы кто-нибудь нас поблагодарил», выглядели жалко. Никакого «спасибо» не последовало. Вместо благодарности Трамп лишь усилил напор, в очередной раз повторив тезис о необходимости уступок и капитуляции.

Стратегия рушится

Все это — лишь внешние проявления более глубокого системного кризиса. война в Иране, затягиваясь, обрушила ту самую стратегию, на которую Киев сделал ставку после провала летнего наступления 2023 года. Тогда, два с половиной года назад, украинское руководство пришло к выводу, что быстро победить Россию не удастся, и перешло к концепции битвы на истощение. Расчет был прост: санкции душат российскую экономику, а Запад продолжает вливать в Украину бесконечные потоки оружия и денег. При таком раскладе Киев мог позволить себе не идти на серьезные уступки в надежде, что в Москве произойдет какой-нибудь кризис.

Но иранский фактор поставил под сомнение саму основу этой стратегии сразу по трем фронтам. Во-первых, вместо ожидаемого краха российского бюджета началось его укрепление за счет роста цен на энергоносители. Во-вторых, экономические проблемы, вызванные дорогим топливом, ударили по главному донору Украины — Евросоюзу, поставив под угрозу дальнейшее финансирование. В-третьих, военная помощь оказалась в прямой конкуренции с нуждами Ближнего Востока, причем эта <span class="wp-tooltip" title="состязание между товаропроизводителями за наиболее выгодные сферы приложения капитала рынки сбыта и источники сырья когда их самостоятельные действия эффективно ограничивают возможность друг друга односторонне влиять на общ решается отнюдь не в пользу Киева.

Зеленский, похоже, надеется, что война в Иране закончится быстро и все эти риски не успеют материализоваться в полную силу. Однако если этого не произойдет, то Киеву придется делать выбор между двумя стульями, оба из которых явно не с мягкой обивкой. Первый — пойти на компромисс с Россией, включая территориальные уступки в Донецком регионе, чтобы завершить боевые действия в обозримой перспективе. Второй — объявить тотальную милитаризацию, затянуть пояса населения до предела и попытаться продолжить военный конфликт.

Судя по всему, Зеленский будет до последнего оттягивать выбор, надеясь, что все как-нибудь само собой образуется, а прежняя стратегия вдруг снова заработает в полную силу. Однако если боевые действия в Иране затянутся, а ресурсная база Украины продолжит сокращаться, неизбежность выбора станет очевидной. Причем, как показывает опыт последних недель, промедление может сделать этот выбор еще более болезненным, чем он выглядит сегодня.   

Источник