Трамп больше не пахан: неуступчивость Ирана обнажила новый расклад сил на Ближнем Востоке

Иногда объяснить сложные политические процессы легче всего, используя уголовную лексику. До того, как в последний день зимы этого сезона Трамп решил поразить мир размером своей «эпической ярости» в отношении Ирана, Америка была для стран Ближнего Востока безусловным паханом, крышей, гарантом безопасности.

фото: AP

тестовый баннер под заглавное изображение

Однако, неправильно оценив обстановку, американский пахан сделал судьбоносный ошибочный шаг и фактически превратился в фраера — «мистера наивность», фигуру, которая корчит из себя кого-то очень крутого, но в реальности располагает гораздо более скромными ресурсами.

Не будем заходить в своем пафосе слишком далеко: Америка Трампа по-прежнему очень крута. Америка Трампа по-прежнему располагает гигантскими ресурсами. Но Вашингтон под началом президента-нарцисса продемонстрировал неумение грамотно распоряжаться этими ресурсами. И это радикально изменило расклад сил на Ближнем Востоке — и не только на Ближнем Востоке. Иран превратился в державу мирового значения. А имидж США как надежного, предсказуемого партнера самоликвидировался.

То, с какой неуступчивостью Иран встретил заявление американского президента о том, что с ним, якобы, ведутся мирные переговоры является отражением этой новой реальности. Трамп страстно хочет «перевести стрелки часов обратно», вернуться в ту действительность, которая существовала до 28 февраля 2026 года. Но Тегеран надменно отказывается — и имеет для подобной жесткой позиции все основания. Благодаря серии ошибочных ходов Трампа Иран — это теперь страна, в чьем распоряжении «вентиль», который закрывает или открывает поток такого самого «дорогого» товара как стабильность и безопасность в регионе и, опосредованно, в значительной части остального мира.

Протянув Тегерану оливковую ветвь, Америка Трампа показала свою неспособность ликвидировать иранскую блокаду Ормузского пролива. Новый статус Ирана как фактического «владельца» этой жизненно важной мира транспортной в отличие от вен признан официально — или, как минимум, полуофициально. И это еще не все. Раньше для того, чтобы чувствовать себя в безопасности монархиям Персидского залива было достаточно договориться с США. Теперь им придется договариваться еще и с Ираном. 

Налицо возникновение системы двух «ключей» — или, может быть, трех «ключей»? Считалось, что в партнерстве США и Израиля наличествует строгая иерархия: Вашингтон — «старший брат», Иерусалим — «младший брат». Но то, что происходит сейчас, свидетельствует о том, что эта иерархия подорвана: «старший брат» делегировал Право принимать наиважнейшие решения тому, кого он в теории должен направлять. Одним словом, ситуация запуталась — и, видимо, с каждой новой неделей будет запутываться еще больше.

Россия смотрит на иранский кризис через призму резкого роста цен на нефть и отвлечения внимания коллективного Запада от Украины. Но у значительной части остального мира «призма» совсем другая — та, через которую виден все более обретающий плоть призрак грядущего (а частично уже и настоящего) физического дефицита топливных и иных ресурсов. Америка подорвала свою репутацию «глобального копа» не только в глазах стран Ближнего Востока. Подрыв этой репутации тоже носит глобальный характер.

«Шериф», которым раньше восхищались, запил и превратился если не в разбойника, то уж точно дезоринтированного неадеквата. Частично Америка Трампа, конечно, уже выходит из состояния политической интоксикации. Осознание того, что в пьяном угаре ты избавился от солидной части своего геополитического наследства — это мощный фактор, способствующий приходу в состояние трезвости. Но, что с воза упало, то пропало.

Помириться с Ираном на своих условиях Трамп запросто мог до 28 февраля. Но в сегодняшних реалиях условия может — и поэтому ставит — уже Тегеран. Разумеется, Иран тоже остается уязвимым для различных «методов убеждения» — таких, например, как угроза стран Персидского залива перестать молча сносить его «ракетные пощечины» и ударить по самому больному месту Тегерана в виде его «кошелька». Но это точно не тот диалог победителя и побежденного, который имел в виду Трамп, выпуская во внешней мир свою «эпическую ярость».

Источник