Ливанский узел: как крошечная страна стала ключом ко всем ближневосточным конфликтам

Ливан редко начинал ближневосточные войны, но почти каждая большая война в этом регионе рано или поздно приходит в Ливан. На этой небольшой полоске земли в Восточном Средиземноморье сегодня выясняют отношения Израиль, Иран, США, арабские монархии и разнообразные региональные силы. Внутренняя сложность Ливана делает его как исключительно привлекательным, так и уязвимым перед внешней силой, что особенно заметно в последние годы.

фото: Maksim Konstantinov_Global Look Press_Global Look Press

сразу отмечу, что считаю Ливан, несмотря на его малые размеры, ключевой страной в регионе. Ни один конфликт на Ближнем Востоке не может быть разрешим вне контекста ливанской повестки. Добавлю, что и любой мир в регионе не будет долгим и прочным без учета ливанских реалий.

Напомню, что Соединенные Штаты пытаются выстроить новую систему договоренностей с Ираном. Вашингтон заинтересован в снижении напряженности, прекращении взаимных ударов и постепенном возвращении региона к состоянию, не мешающему торговле. Но любая предлагаемая Штатами конструкция оказывается неустойчивой, в частности, из-за агрессивной позиции Израиля по Ливану.

Но почему именно Ливан вновь оказался ключевой точкой конфликта после разрушения сектора Газа и ослабления палестинских вооруженных организаций? Ливан мал только на географической карте, исторически это одна из самых насыщенных культурными слоями территорий мира. Он вмещает в себя множество великих эпох древности. Так, Библ, нынешний Джубейль, считается одним из древнейших непрерывно населенных городов мира: в нем сохранились памятники бронзового века, персидские укрепления, римские дороги, византийские церкви и крепости крестоносцев. С городом связаны первый, финикийский, мировой алфавит и греческое слово «библос», давшее название Библии. Лежащие южнее Сидон и Тир известны по греческим и египетским источникам и неоднократно упоминаются в Священном Писании, а ливанские кедры, согласно Третьей книге Царств, использовались при строительстве храма царя Соломона.

На протяжении веков Ливан входил в состав всех древних средиземноморских империй, арабских халифатов, государств крестоносцев, владений мамлюков и Османской империи, но ни одна землю однородной.

Кровавые столкновения маронитов (очень компактная христианская община) и друзов (тоже компактная, но мусульманская общность) в XIX веке привели к французскому военному вмешательству, а после поражения Османской империи в Первой мировой войне территория перешла под французский мандат. В 1920 году возник Великий Ливан в границах, которые остаются международно признанными и сегодня, а в 1943 году «Национальный пакт» закрепил независимость и основы уникальной системы конфессионального представительства в этой древней стране.

Поскольку в Ливане официально признаны восемнадцать религиозных общин: христиане-марониты, православные (Антиохийский Патриархат), армяно-григориане, сунниты, шииты, друзы и другие — высшие должности распределяются с учетом конфессионального равновесия. По сложившемуся порядку президентом становится христианин-маронит, премьер-министром — мусульманин-суннит, а председателем парламента — мусульманин-шиит. Парламентские места поровну распределены между христианами и мусульманами, и тот же принцип пронизывает государственный аппарат.

Система громоздкая, медленная и удобная для клановых элит, но ее разрушение уже однажды привело страну к катастрофе. Гражданская война 1975–1990 гг. быстро перестала быть внутренним делом: в нее вмешались Сирия, Израиль, Иран и палестинские вооруженные организации. В ответ на израильское вторжение 1982 года и оккупацию юга страны Израилем возникла «Хезболла», соединившая шиитское политическое движение с вооруженным сопротивлением. По окончании войны она сохранилась как военно-политическая сила, противостоявшая оккупации, а затем превратилась в самостоятельный центр власти.

Нынешняя израильская операция снова показывает цикличность ливанской трагедии: на наших глазах Израиль вторгается в Ливан, чтобы уничтожить организацию, возникшую в ответ на предшествующее вторжение и многолетнюю оккупацию. И даже если каждый удар ослабляет военную инфраструктуру «Хезболлы», само присутствие израильских солдат в ливанских деревнях возвращает ей главный политический аргумент борьбы с израильскими оккупантами.

При этом масштаб нанесенных Израилем разрушений давно превысил пределы точечной борьбы с вооруженной организацией. В сентябре 2024 года одновременные взрывы тысяч пейджеров и средств связи убили и ранили тысячи людей. Среди пострадавших было такое количество мирных жителей и детей, что даже ООН подняла вопрос о допустимости подобной операции. Затем последовали массированные авиационные удары по Бейруту и крупным городам, изгнание жителей с приграничных территорий и ввод Сухопутных войск с разрушением населенных пунктов. Израильтяне фактически втянули Ливан в новое кровавое противостояние.

Но объяснить опасность Ливана для Израиля одной «Хезболлой» чрезмерно наивно. Напомню, что до вторжения Израиля в Ливан в 1982 году этой организации просто не существовало. Да и начало гражданской войны в Ливане в 1975 году тоже было во многом спровоцировано Израилем. Все попытки решать свои проблемы безопасности привычными для Израиля методами, увы, обречены на неудачу.

Добавим, что без нормализации положения в Ливане невозможен мир ни в Сирии, ни в Ираке, ни на палестинских территориях. Даже ключ к миру на юге Аравийского полуострова (между хуситами в Йемене и ближневосточными монархиями) также надо искать с учетом ливанских особенностей.

Так в чем же здесь дело? Причина, как думается мне, в столкновении полярных типов человеческого самоустройства, цивилизационного выбора и организации власти.

Ливан воплощает в себе сам принцип сложности в его философском смысле слова. Он исторически вынужден жить постоянным компромиссом между этническими группами и религиозными традициями, находя между ними баланс и равновесие.

Ни одна община здесь не может добиться окончательной победы, не разрушив вместе с противником свое сторону. Его Политика все чаще строится вокруг идей политической однородности, национальной исключительности и силового контроля.

Реальные угрозы еврейскому государству изначально поддерживали это Мировоззрение, но к сегодняшнему дню очевидно, что понятие безопасности трактуется израильскими военными исключительно однобоко и тенденциозно, что в сложном мире категорически неприемлемо.

Я назвал бы происходящее архаизацией Израиля. Она проявляется в упрощении мира до противостояния «своих» и «чужих», в превращении смешанного пространства в объект контроля и в убеждении, что сила способна решить любой вопрос. Этому, конечно, потворствуют США, способствует до неприличия простой, «бизнесовый», подход г-на Трампа.

Рассмотрим фактор сложности на примере традиционных религиозных общин, тысячелетия существовавших на территории Ближневосточного Средиземноморья. Израильское законода формально сохраняет свободу вероисповедания, однако реально права христиан и мусульман в стране попираются местными иудейскими группами. Так, православных священников в Иерусалиме часто оскорбляют, на здания Русской духовной миссии совершаются хулиганские нападения, повреждается церковное имущество. Да и вспомним, сколько сложностей было с доступом в храм гроба Господня на Пасху этого года.

С еще большими ограничениями сталкиваются мусульмане. К примеру, для жителей Западного берега реки Иордан доступ к мечети Аль-Акса (первейшей из земных мечетей, согласно исламской традиции) осуществляется особыми разрешениями израильских властей и происходит под постоянным контролем полиции. Ливан для такой жесткой и линейной системы оказывается непереносимым соседом.

Противоречия здесь наглядны и в отношении к русскому присутствию на Святой земле (напомню, что в нее включаются три государства: Израиль, Ливан и Палестина). Русские верующие посещали места земной жизни Христа задолго до появления современных национальных государств. Данные о путешествиях в Иерусалим в летописях фиксируются с XI века, а к концу XIX века они приобрели организованный государственный вид благодаря деятель Русской духовной миссии и Императорского православного палестинского Общества. Усилиями Общества на Святой земле были организовано множество больниц и школ для местного населения, финансировавшихся из императорской казны. Благодаря всей благотворительной деятель нашему государству принадлежали десятки объектов недвижимости в Иерусалиме и регионе в целом.

Ливанская религиозная система не воспринимает русскую общину как вторжение на чужую территорию. Господствующая в православной среде Ливана Антиохийская православная церковь предоставляет нашему духовенству храмы для молитвы на русском языке и в русской традиции. В то же время в Израиле, где исторически русское присутствие несравнимо масштабнее, прибывающие из России паломники сталкиваются с частыми оскорблениями, сложностями с властями и разнообразными ограничениями христианской духовной жизни.

Перед нами оказываются разные представления о Святой земле: в Ливане она остается пространством, где разные традиции могут находиться , а в Израиле любая специфичность рассматривается в качестве угрозы и допускается лишь в ограниченном виде для соблюдения внешней законности…

Сложный мир требует сложных решений, а простота в политике часто бывает преступной. Рано или поздно на Ближнем Востоке возникнет новая конфигурация сил, и первым в ней встанет вопрос о судьбе Ливана. Останется ли эта небольшая страна местом, где христиане и мусульмане, арабы и армяне, шииты и друзы способны жить внутри одного государства? Или весь регион окончательно превратится в совокупность этноконфессиональных вооруженных групп, находящихся в постоянной грызне?

В сущности, вопрос Ливана — вопрос о том, имеет ли сложность Право на существование в архаизирующемся и упрощающемся мире. И даже если государственное устройство Ливана несовершенно, а его элиты не контролируют часть своих Вооруженных сил, уничтожение этой страны не исправит ни одну из этих проблем, но создаст новый очаг кровавых столкновений. И потому древний, уникальный и мучительно сложный Ливан заслуживает, однозначно, прекрасного будущего. А нам бы его в этом будущем надо, конечно, поддержать…

Источник