Кузина Елизаветы II умерла в 89 лет: трагедия королевской родственницы, погубившей свою девятимесячную дочь

Британская королевская семья снова оказалась в центре трагической истории, о которой предпочитали не помнить больше полувека.

фото: Stefan Kiefer/imagebroker.com/Global Look Press

2 августа 2026 года на 90-м году умерла Элизабет Элис Уайз — родственница британской королевской семьи, правнучка королевы Виктории и троюродная сестра Елизаветы II. Ее жизнь могла бы стать обычной историей британской аристократки: жизнь во дворце, знаменитые родственники, путешествия, свадьба с состоятельным человеком…

Но судьба распорядилась иначе. В 1974 году Элизабет дала своей девятимесячной дочери смертельную дозу снотворного. До этого девочка несколько месяцев тяжело болела, перенесла энцефалит и получила необратимое поражение мозга.

На суде мать говорила, что просто хотела прекратить ее страдания. Суд признал произошедшее «непредумышленным убийством при уменьшенной ответственности» — это более тяжкое обвинение, чем российское «причинение смерти по неосторожности», поэтому сравнивать данные уголовные статьи как прямые аналоги нельзя, так как в первом случае большую роль играло психическое состояние женщины. Элизабет не стали отправлять в тюрьму. Она просто исчезла из публичной жизни…

Но прежде чем эта история стала трагедией, Англия знала совсем другую Элизабет Уайз.

девочка из Кенсингтонского дворца

Элизабет Элис Абель-Смит родилась 5 сентября 1936 года в Кенсингтонском дворце. Ее отцом был полковник сэр Генри Абель-Смит, матерью — принцесса Мэй Текская. По материнской линии Элизабет приходилась внучкой принцессе Алисе, графине Атлонской, а та была внучкой королевы Виктории. Иными словами, девочка появилась на свет буквально с золотой ложкой во рту. При этом титулованной принцессой Элизабет не была. Она принадлежала к той огромной королевской родне, которая существует вокруг британского престола.

Ее детство тоже оказалось необычным. Во время Второй мировой войны семья перебралась в Канаду: дед Элизабет, граф Атлонский, был генерал-губернатором этой страны. В 1945 году семья вернулась в Англию. А через два года 11-летняя девочка оказалась среди гостей на свадьбе будущей королевы Елизаветы и принца Филиппа. В 1953-м она присутствовала и на коронации своей троюродной сестры.

Казалось бы, ее жизнь была уже расписана: светские приемы, дворцы, знакомства с аристократами. Но Элизабет оказалась не слишком похожа на типичную английскую принцессу…

Из дворца — в австралийскую глубинку

После школы в Аскоте она некоторое время училась в Швейцарии, а затем работала в детском доме доктора Барнардо. А в конце 1950-х вместе с родителями отправилась в Австралию. Ее отец получил назначение губернатором Квинсленда. И здесь королевская родственница словно решила проверить, может ли она жить самостоятельно.

Элизабет путешествовала по Австралии со своей собакой Себастьяном, работала в цветочном магазине, занималась так называемой bush cooking — готовкой в австралийской глубинке, а однажды устроилась гувернанткой на огромную овечью станцию Ярралулла, примерно в 850 милях от Перта.

Когда принцесса Александра, ее школьная знакомая, приехала в Австралию с официальным визитом, из правительственной резиденции ей сообщили, что Элизабет «живет где-то здесь». Где именно — никто толком не знал. Она просто путешествовала. И никому не говорила, из какой она семьи, не утруждая себя королевскими протоколами.

Королевская свадьба

В начале 1960-х Элизабет вернулась в Англию. В 1965 году она вышла замуж за Питера Рональда Уайза, руководителя судоходной компании P&O. Для брака потребовалось королевское разрешение — тогда еще действовал старый закон

Венчание состоялось в церкви Святого Павла в Найтсбридже. Среди гостей была даже королева-мать. Присутствовали также принцесса Марина, герцогиня Кентская, шведские принцессы Сибилла и Маргарета.

Елизавета II возглавляла список приглашенных.

Свадьба, судя по воспоминаниям, получилась вполне в духе этой семьи. Когда молодожены уезжали с приема в Сент-Джеймсском дворце, из багажника их автомобиля вдруг появилась рука с белым носовым платком.

гости хохотали. А молодожены, правда, сначала не поняли, что происходит. Остановились уже на Мэлл и обнаружили в багажнике одного из юных гостей свадьбы. Так начиналась счастливая семейная жизнь Элизабет Уайз.

Но продолжалась она недолго.

девочка, которой было всего девять месяцев

В сентябре 1973 года Элизабет родила долгожданную дочь. Девочку назвали Эммой Шарлоттой.

Она была красивым здоровым ребенком — с белокурыми волосами и ярко-голубыми глазами. мать потом рассказывала, что это был ребенок, которого она очень долго ждала и о котором мечтала.

А всего через девять дней малышка заболела. Сначала она стала необычно сонной. Так, что ее нельзя было разбудить. Через сутки ребенок впал в глубокую кому. Врачи диагностировали тяжелое поражение мозга, вызванное энцефалитом.

Следующие девять месяцев Элизабет практически не отходила от дочери. Она искала специалистов, читала медицинскую литературу, консультировалась с врачами. Даже пыталась организовать мозга ребенка. девочка не могла нормально глотать. Ее приходилось кормить очень медленно. Она постоянно срыгивала. мать рассказывала, что Эмма испытывала сильные момент Элизабет решила, что больше не может смотреть на страдания дочери.

Решение, которое изменило всю ее жизнь

3 июня 1974 года Элизабет измельчила снотворные таблетки и дала их дочери вместе с молоком. Полиция обнаружила мать с умершей девочкой.

Элизабет не пыталась скрыть случившееся. Позже она объясняла свой поступок тем, что Эмма фактически знала только боль. И она хотела освободить ее от связанное с истинным или потенциальным повреждением ткани»>боли…

Эта фраза стала одной из самых страшных в этом уголовном деле. Ее перепечатали все газеты.

Что это было — убийство? Акт милосердия? Отчаяние матери, которая была почти не в себе? И где проходила граница между всеми этими понятиями?

«Вы уже достаточно пострадали»

Через несколько месяцев Элизабет предстала перед судом в Рединге. Она признала себя виновной в «непредумышленном убийстве при уменьшенной ответственности».

Дело вызвало огромное сочувствие. Даже обвинение говорило о ней как о матери, которая была полностью предана своему ребенку. Судья Кеннет Джонс не отправил Элизабет в тюрьму. Она получила один год условно. В приговоре прозвучали слова, которые потом цитировались снова и снова. Судья отметил, что врачи сами удивлялись, как ребенок вообще смог не умереть так долго, и сказал, что именно преданность матери, вероятно, позволила девочке прожить эти месяцы. А затем добавил, что считает произошедшее исключительным случаем даже среди исключительных случаев и что, по его мнению, женщина уже достаточно наказана тем, через что она прошла.

«Королева была очень добра»

Поскольку Элизабет была близкой родственницей королевской семьи, ее дело мгновенно оказалось на первых полосах газет. Особенно журналистов интересовало одно: что сказала королева?

Елизавета II не знала о болезни ребенка до того, как история попала в прессу. Но когда Элизабет оказалась под арестом, родственницы встретились и поговорили. Позже Уайз рассказывала, что королева была «добра, сочувственна и понимающа». Они продолжали общаться и после суда. При этом королева не стала публично оправдывать поступок родственницы. И, пожалуй, именно это делает ее реакцию особенно человеческой: можно понимать чужое отчаяние, не превращая страшное решение в правильное.

После суда она исчезла

После процесса Элизабет практически исчезла из публичной жизни. Она развелась с Питером Уайзом и поселилась на севере Англии. В последние годы жила в Северном Йоркшире, в Лейберне. От королевского мира она не отреклась окончательно — продолжала поддерживать связь с семьей и переписываться с Елизаветой II. Но в газетах больше не появлялась. Ее история осталась в 1974 году. Там же где и ее дочь. И, возможно, именно поэтому спустя десятилетия Элизабет предпочитала не возвращаться к тому, что произошло.

Хотя однажды журналисты все-таки спросили ее, чувствует ли она вину. Она ответила, что нет. По ее словам, это было ее личное решение, которое нельзя примерять на другие жизни и других детей. Она считала, что для ее Эммы произошедшее было лучше, чем продолжение невыносимых страданий. При этом, как цитирует Нью-Йорк Таймс, родственница королевы подчеркивала: что никогда не стала бы советовать кому-либо поступать так же.

Источник